Хитман
Шрифт:
Когда я поднимал его с мата, я спросил, что с моим носом.
– О, черт, ты в дерьме !
Вот так я нарушил обещание, что никогда не сломаю нос, данное моей бедной маме. В рестлинге так много невыполненных обещаний.
Мы оба были залиты кровью, что еще больше разгорячило зрителей. Я помню, как Том высоко подпрыгнул со стальной лестницей в руках и направил ее прямо на мою голову. Я замер. Зрители ахнули. Том был настолько профессионален, что лестница едва задела мой лоб. Естественно, я продал удар так, словно мне пробило череп. Мы раз за разом пытались взобраться по лестнице но каждый раз падали. Наконец, я получил преимущество. Мы рассчитали время нашего столкновения так, чтобы лестница сбила рефери.
Лестница немного покачалась и стала медленно падать ; в нужный момент Динамит спрыгнул с нее и сел на верхний канат, отскочил от него и вылетел за ринг, приземлившись прямо на Фоли. Я установил эту большую стальную лестницу под мешком и начал медленно подниматься за деньгами, удивляясь, зачем я все это делаю ради жалких 50 долларов. С каждым шагом вверх я начинал осознавать все острее, что эта размытая толпа кричащих и возбужденных людей по - настоящему верит в меня, и тогда меня осенило - ради этой веры я и делаю это. Кровь бежала ручьем из моего носа, но я снял мешок, и зрители взорвались новыми овациями. Было так громко, но я слышал лишь биение собственного сердца. Люди часто спрашивают, какой из моих матчей самый лучший. Возможно, это матч с лестницами, состоявшийся в 1981 году в Реджайне, провинция Саскачеван.
Нас с Томом залатали в больнице Пасхи, находящейся в квартале от арены. А потом мы поехали домой, приглушив радио, чтобы Джули и Мишель могли поспать на задних сиденьях. Каждый раз, когда я смотрел на них в зеркало, я замечал, как чернота вокруг моего глаза становится все больше и больше. Иногда мы с Томом смотрели друг на друга, молча соглашаясь, что только что отработали великий матч. Сейчас каждый раз, когда я вспоминаю о том матче, мне на память приходит цитата из Жоржа Брака: " Искусство - это рана, освещенная лучом света ". По - моему, в этом и состоит прелесть профессионального рестлинга.
Когда я пошел к маме на следующий день получить деньги за неделю, я пытался спрятать свое лицо, как мог, надвинув бейсбольную кепку, как можно ниже на нос. Но она тут же расплакалась: " О, дорогой, только не твой нос ! " Я смог лишь нежно обнять ее и пообещать, что все будет в порядке.
Новозеландский промоутер Стив Райкард увидел запись моего единственного боя на Гавайях и был так впечатлен, что как - то в декабре принялся расхваливать меня перед Лео. Лео подумал, что мне стоит там поработать, заявив, что сможет выбить мне гарантированные 1000 долларов в неделю и оплачиваемый проезд. Он сказал, что я всегда буду жить в одной и той же гостинице в Веллингтоне, а самая дальняя из всех арен, где мне придется выступать, находится всего в паре часов езды от гостиницы. Я хотел уехать с Джули из Калгари куда - нибудь, где мы будем проводить вместе больше времени, и я подумал, что Новая Зеландия как раз может подойти. Я попросил Лео позвонить Райкарду от моего лица и купил Джули билет на самолет ; она прилетит через пару недель после меня, а я тем временем осмотрюсь на месте и подыщу нам квартиру. Я должен был работать там 6 месяцев.
В ночь перед моим отъездом мы лежали в кровати, и Джули целовала швы на моем опухшем, заплывшем носе. Чернота вокруг моих глаз стала приобретать оттенки фиолетового и желтого. Кровь просачивалась через повязку на моем лбу, скрывавшую сегодняшние порезы, образовывая красное поле для игры в крестики - нолики. Я вдруг подумал, что Джули и я могли бы навсегда остаться жить в Новой Зеландии.
В раздевалке в Веллингтоне, куда я попал сразу после 21 -
– Но я должен понять, в какой ты форме, друг, перед моими ТВ - записями ". Он сказал, что я буду работать с ним сегодня вечером и мы проведем часовой матч с ничейным результатом ; как мой отец, он любил оценивать таланты рестлера сам. После матча сияющий Райкард обнял меня и принял в свою компанию. Он сказал, что я буду их главным фэйсом и что все телешоу будут построены вокруг меня. Райкард был единственным промоутером, который что - то заметил во мне с первого взгляда, и, как ни странно, он оказался единственным промоутером, которого я предал.
Спустя неделю после начала тура я осознал, что недопонял слова Лео: хотя поездки между аренами действительно занимали меньше двух часов, у меня не было пристанища, не было места, куда бы я мог возвращаться каждую ночь и проводить время с Джули. Я позвонил ей и попросил отказаться от затеи: я буду работать полгода, но ей даже смысла нет прилетать сюда. " Оставайся дома ", - сказал я и услышал в ответ напряженную тишину.
Дождется ли она меня ? И кто бы обвинил ее, если бы она не стала ждать ?
Еще спустя неделю мы работали в Окленде. Я отозвал в сторонку греческого парня с огромной шевелюрой по имени Кон, который работал у Райкарда постоянно, и попросил подбросить меня в аэропорт. Он колебался, боясь оказаться уволенным, но все же мы забрались в его машину и я сбежал, едва успев на почти улетевший самолет. Я чувствовал себя ужасно, но я решил, что моя любовь к Джули важнее. Я оставил свой чек, полученный за две недели работы, надеясь, что Стив меня поймет.
Я позвонил в свой дом. Когда Джули открыла мне дверь, она озарила меня самой широкой улыбкой и обняла так, словно больше не собиралась меня отпускать.
На следующий вечер я решил заглянуть в павильон во время шоу, поздороваться. На все вопросы я отвечал, что просто у меня не сложилось в Новой Зеландии. Смит зашел в раздевалку с Чарли Буффонгом ; бедняга работал с Динамитом пару недель назад, и Том пнул его в голову по - настоящему, сломав парню челюсть. Чарли только - только закрепили челюсть, и он не мог работать в ближайшее время. Он принес с собой странную фигурку. Вместо глаз у нее были красные пуговки, несколько настоящих волос торчало из головы, как оказалось, все это принадлежало Динамиту, даже клочки одежды и пластырь. Чарли обмотал ноги фигурки оранжевым электрическим кабелем и проткнул одно колено огромной булавкой. Кривясь от боли, он пробурчал мне, что это - кукла вуду, и что он проклял колено Тома.
На следующее утро Том позвонил из Японии и спросил Мишель, он был удивлен, услышав мой голос: " Какого хрена ты вернулся так рано ? "
Я сказал, что это слишком долгая история, и спросил, как у него дела в Японии. Я слышал боль в его голосе, когда он говорил мне, что выбил другое колено прошлым вечером. Я решил не упоминать куклу вуду Чарли Буффонга.
глава 10: Ковбой видит мир
Том вернулся из Японии только 1 мая 1981 года. Он не только отработал тур до конца, но и стал его главной звездой. Он работал в прямом телеэфире с потрясающим рестлером в маске, Саторо Саямой, известным, как Маска Тигра. Эти двое дали новое определение быстрому рестлингу с огромным количеством приемов в воздухе. Шимма дал Тому неплохой бонус и пригласил на следующие туры, а также заплатил ему наличными за операцию на колене ( которую потом Тому сделали в Канаде бесплатно ). По сравнению с нами, Том был богат.