Хищник
Шрифт:
— Они едут, — всхлипывает она, затем садиться рядом с Карой и начинает смахивать волосы с её лица. — Всё будет хорошо, дорогая, — продолжает говорить она сквозь рыдания.
Я не смею поднять руки от раны. Кара теряет слишком много крови! Черт.
Страх — это не то чувство, к которому я привык. Я ненавижу страх, он заставляет меня чувствовать себя слабым. Я опускаю подбородок на грудь и закрываю глаза, когда женщина, которая наконец-то что-то расшевелила во мне, до смерти истекает кровью.
Минуты
Уильямс заходит первым, после чего появляются врачи. Я лишь отодвигаюсь, когда один врач начинает отталкивать мои руки от раны.
— Не дай ей умереть, — шиплю я на мужчину.
Я смотрю, как медики работают над Карой. Когда они выкатывают её наружу к машине скорой помощи, Уильямс подходит ко мне.
— Кто ты? — спрашивает он, и я вижу, как гнев горит в его глазах.
Я смотрю вниз на свои окровавленные руки. У меня было много крови на руках, но никогда не было крови того, о ком я забочусь.
— Я… — я прочищаю горло и смотрю на мужчину передо мной. — Дэмиан Вестон, — я даю имени соскользнуть с моих сухих губ.
— Вестон? Ты родственник Карен?
Он достаёт записную книжку и начинает писать.
— Да.
Я снова прочищаю горло, а затем говорю то, что никогда не думал, услышу, слетающим с моих губ.
— Она моя жена.
Кара
Когда я открываю глаза, то вижу лишь белый цвет. Белые стены, белые простыни, слишком много белого.
— Где я? — хриплю я, но мне никто не отвечает.
Туманность начинает проясняться, и я вспоминаю стрельбу. Энни! Дэмиан! Они в порядке?
Я хватаю стойку капельницы рядом с кроватью и поднимаюсь. Используя её, как опору, я выхожу из комнаты.
— Миссис Вестон! Вам не следует вставать. Вы еще слишком слабы, вы такая бледная, — я слышу панические голоса и вижу две размытые фигуры, двигающиеся ко мне, затем всё снова темнеет.
В следующее пробуждение я чувствую, как горячие слёзы стекают в мои волосы, когда я просыпаюсь. В моём животе мучительная, пронзительная боль. Я пытаюсь двигаться, чтобы свернуться калачиком, но боль усиливается, и я всхлипываю.
— Кара?
Я чувствую, как теплые ладони скользят по моим рукам, а затем они обхватывают моё лицо, и я вижу Дэмиана. Он выглядит ужасно, хуже, чем прежде.
— Кара, — повторяет он снова.
— Больно. Ужасно больно, — хриплю я. — Сделай так, чтобы она прошла.
У меня даже нет сил, чтобы поднять руки.
— Я сделаю это.
От обещания, что звучит в его голосе, я чувствую себя лучше. Слышу, как что-то пищит над моей головой, затем он что-то говорит, но я не слушаю, так как снова погружаюсь в сон.
В
— Как ты себя чувствуешь? — шепчет он, перемещаясь ближе к кровати.
— Живой, — единственное слово, которое я могу придумать. — Энни? Она в порядке?
— Она просто отлично. Она уехала домой, но сказала, что скоро вернётся, — говорит он, и затем его лицо становится очень серьёзным.
Наверное, он скажет о том, как я, не слушая его, убежала в дом, чтобы помочь Энни; о том, какой глупой я была. Я удивлена, что помню всё это так кристально ясно.
— Кара.
Он подходит, чтобы сесть на кровать, и наклоняется очень близко, опираясь локтями по обе стороны от моей головы. Я не смогу уклониться от его слов, так как его лицо в нескольких дюймах от моего. Слишком поздно я понимаю, что он пытается дать мне силы, когда говорит:
— Пуля попала очень низко.
Он делает паузу, как будто ждёт, когда я переварю это. Как будто он ждёт, когда я обвиню его, что он недостаточно быстрый.
— Пуля попала… — он переводит дыхание, и на самом деле кажется, будто он не может найти слов. Затем он просто выплёвывает слова. — Я не могу произнести это. Прости.
Я смотрю на него, удивляясь тому, как опустошенно он выглядит.
— Что ты не можешь произнести?
Я пытаюсь подбодрить его, в то время как сама всё больше нервничаю.
— Было много повреждений. Ты была без сознания пару дней, — шепчет он, и я вижу, что ему трудно продолжать смотреть на меня. — Ребёнка больше нет.
— Ох.
Я пытаюсь обдумать, что было бы хорошо сказать ему. Вижу боль на его лице и говорю первое, что приходит на ум.
— Прости.
Он трясёт головой.
— Почему ты извиняешься передо мной?
Его руки трясутся, когда он гладит мои волосы.
— Я не… — слова умолкают, когда полное осознание того, что он только что сказал, жестко ударяет меня. — Ребёнок… мой ребёнок, — мой голос становиться хриплым от слёз. — Я потеряла моего ребёнка? — мой голос ломается от эмоций, которые я не ожидала почувствовать.
Я потеряла моего ребёнка. У меня даже не было шанса решить, хочу ли я его. Это просто иное решение, навязанное мне.
Слёзы льются по моим щекам, и руки Дэмиана скользят под меня. Он прижимает меня к своей груди, когда я оплакиваю ещё одну жизнь, которая была у меня отнята.
Когда слёзы перестают литься, Дэмиан возвращается на стул. Он держит меня за руку, но больше ничего не говорит.
Знакомая пустота, которую я давненько не ощущала, проникает в мою душу. Она будто весит тону. Кто бы мог подумать, что пустота может так много весить?