Хищник

Ридпат Майкл

Когда часы пробили два, она не выдержала, захлопнула книгу и медленно пошла к колледжу через дворик. Открыв дверь и оказавшись в своей комнате, она зябко повела плечами. Подумать только! Всего двенадцать часов назад рядом с её кроватью стоял человек с ножом. Вероятно сегодня ночью ей заснуть не удастся. Взгляд её упал на стоявший в гостиной диванчик. Если придвинуть его к двери, никто не сможет проникнуть к ней в комнату, предварительно её не разбудив. В конце концов, в случае опасности она будет кричать. В пределах слышимости находится не менее сотни человек. Разумеется,

все они всполошатся и прибегут к ней на помощь.

Обхватив себя за плечи, она прошлась по комнате. Подошла к зеркалу, взяла щётку и расчесала волосы. Потом взяла тюбик с губной помадой, чтобы подкрасить губы, хотя прежде никогда этого не делала; немного подумала и отложила его в сторону. «Что со мной? Неужели я прихорашиваюсь для Эрика? Да быть того не может!»

Меган подошла к окну и посмотрела на мощённый каменными плитами двор. На верхушке огромного росшего во дворе клёна красовалась шапка подтаявшего снега. Меган подумала, что в жизни не видела такой огромной снежной шапки на верхушке дерева. Эта шапка просто напрашивалась на то, чтобы кто-нибудь сбил её — камнем или снежками.

— Боже! О чём я только думаю, — сказала себе Меган и посмотрела на часы. Они показывали ровно три. Эрика не было.

В пять минут четвёртого в дверь постучали. Непонятно, как это произошло, но она не видела его, когда он подходил к дому. Ей потребовалось все её самообладание, чтобы не броситься со всех ног к двери.

Эрик почти не изменился: всё та же стройная фигура, те же умные, проницательные глаза, обаятельная улыбка.

— Привет, Меган, — сказал Эрик так, словно они расстались только вчера вечером.

У него даже голос нисколько не изменился.

— Привет.

— Можно войти?

— Входи, конечно. Но я думаю, нам лучше прогуляться. Зайти куда-нибудь, выпить чаю и что-нибудь съесть…

— Пирожных, например?

— Это несложно устроить.

— Вот и отлично, — произнёс Эрик, прохаживаясь по её гостиной. — Глазам своим не верю! — воскликнул он. — У тебя до сих пор висит этот плакат?

Он указал на чёрно-белую фотографию, на которой было изображено мёртвое дерево посреди Аризонской пустыни. Эта фотография служила заставкой на художественной выставке 1989 года.

— Мне всегда нравился этот плакат. Боже правый, да он вставлен в рамку!

— Да, потому что мне он тоже всегда нравился. Ну так как, мы идём?

Меган выбрала кондитерскую, куда обычно заглядывала после работы в библиотеке. Ей нравился её традиционный английский стиль; в туристический сезон там яблоку негде было упасть, но в марте посетителей было немного.

— Как ты все эти годы жила? — спросил Эрик, когда они заказали чай и пирожные.

— Ужасно, — сказала Меган. При виде Эрика она вдруг почувствовала, как тяжела была для неё восьмилетняя разлука с этим человеком, забыла о сдержанности и заговорила. Она говорила обо всём: о том, как ей было одиноко без Эрика, о смерти Ленки и о том, как она встретила Криса. Она даже рассказала о предпринятом им расследовании, о его встрече и разговоре с Маркусом Леброном и о ноже, оставленном у неё на подушке.

Эрик

всегда был хорошим слушателем. Он с сочувственным видом кивая, поддакивал и произносил, когда требовалось, необходимые слова, которые могли подбодрить Меган. Когда она закончила, он сказал:

— Похоже, ты неравнодушна к Крису?

— Даже если и так, то что? — спросила Меган, смущённо улыбаясь.

— Да нет, ничего… по-моему, он отличный парень.

— Это правда.

Эрик улыбнулся:

— Выходит, все не так плохо?

— Наверное.

Меган покраснела. С одной стороны, ей было немного неловко оттого, что она отдала свою привязанность другому мужчине, с другой — ей хотелось показать, что он не единственный на свете человек, к кому она может испытывать нежные чувства. Но это была опасная тема, и, чтобы сменить её, она спросила:

— Как тебе нравится семейная жизнь, Эрик?

Тот с минуту помолчал, нахмурил брови, делая вид, что обдумывает её вопрос, после чего, усмехнувшись, произнёс:

— В принципе, нравится. Но не забывай, что со дня свадьбы прошло уже семь лет.

— Действительно. И сколько же у тебя детей?

— У меня только один ребёнок. Мальчик, Уилсон. Но он стоит двух, у него редкие способности.

— Уверена, ты отличный отец.

Эрик вздохнул и покачал головой:

— Меня почти не бывает дома. Работа мешает мне уделять сыну должное внимание. Я провожу половину жизни в самолёте.

— Это ужасно.

— Я сам выбрал такую жизнь. Ты же знаешь, к какой цели я стремлюсь.

Меган улыбнулась:

— Я помню об этом.

— Но мои вечные отлучки не слишком хорошо сказываются на Кэсси и моем сыне, — сказал Эрик. — И это мне не нравится.

— Но в политические сферы, как я понимаю, ты уже проник? — спросила Меган.

— В определённом смысле. Помог советами нескольким важным людям.

— Но решительного шага пока не сделал?

Эрик улыбнулся:

— Ты права. Пока не сделал.

— Значит, ты не перешёл в стан демократов, как когда-то собирался?

Эрик неопределённо пожал плечами.

— Планы, знаешь ли, меняются, особенно когда ты пытаешься заниматься политикой, — сказал он, а потом неожиданно спросил: — Как вы с Крисом намереваетесь в дальнейшем вести расследование дела о смерти Ленки?

— Не знаю, пока не решили. После того, как какой-то тип влез ко мне в спальню, Крис решил, что нам следует на время затаиться. Но это все равно ужасно. Убийца Ленки заслуживает наказания, и самого сурового. Я почти не сомневаюсь, что к этому приложил руку Йен. Кстати, ты давно его не видел?

— Давно, — ответил Эрик. — Как-то раз мы столкнулись с ним в лондонском офисе. Оказывается, он всё ещё работает в «Блумфилд Вайсе». Но мы с ним больше не поддерживаем знакомство. Здороваемся — и только.

— Надеюсь, ты не на его стороне? — спросила Меган. — Я рассказала тебе все, потому что доверяю тебе. Кроме того, я знаю, что ты умнейший человек. Скажи мне: что ты обо всём этом думаешь?

Эрик некоторое время молчал и в упор смотрел на Меган своими выразительными голубыми глазами.