Хищник
Шрифт:
— Послушай, мы же не можем оставлять повсюду мёртвые тела, — рассудительно сказал Эрик. — Каждый новый труп увеличивает риск, что нас раскроют. Хорошо ещё, что убийства совершены в разных странах. Но если кто-нибудь сложит два и два и придёт к элементарному выводу, что все жертвы находились десять лет назад на одной яхте, нас обязательно сцапают.
Терри согласно кивнул. Хотя думал он о другом. О том, к примеру, что Эрик пощадил Меган только потому, что когда-то она была его подругой. По большому счёту, Эрику никого не хотелось убивать. Просто после смерти Алекса обстоятельства
А ликвидировать Алекса было просто необходимо. Если бы Эрик его не убил, то не смог бы осуществить возложенную на него миссию. Эрик с детства знал, что наделён исключительными способностями. Во всех классах он получал высший бал. Кроме того, не было предмета, который ему не удавалось бы освоить. С детских лет он считал, что этими удивительными способностями провидение наделило его не просто так, а для того, чтобы он возглавил нацию. И он смог бы это сделать — у него был для этого особый дар. Во-первых, он умел зарабатывать деньги — но, чёрт возьми, не это главное. Удача всегда шла к нему в руки. И он знал, что где бы он ни оказался — даже в самом высоком обществе, — он всегда справится со своими обязанностями с блеском. Эрик знал также, что его грандиозные амбиции непонятны большинству смертных. Но сам он не сомневался в своём высоком предназначении.
Алекс и несколько граммов белого порошка могли положить конец его планам. Он не мог допустить этого.
— Будем надеяться, что мы достаточно их напугали, — сказал Эрик. — Если же нет, я придумаю другое средство заставить их молчать. — Эрик взглянул на свои дорогие часы. — Ну ладно, Терри, мне пора. Мой самолёт взлетает через двадцать минут. Желаю тебе удачи здесь, в Париже.
— Спасибо, босс, — ответил Терри, и они расстались.
Эрик прошёл паспортный контроль и арку металлоискателя и направился на посадку. Посадка была уже давно объявлена, но народу в коридоре толпилось ещё много. Он достал из кармана мобильник и набрал номер.
— Слушаю?
Он сразу узнал этот голос, хотя за последние девять лет он слегка изменился.
— Меган? Это Эрик.
На противоположном конце провода воцарилось молчание. Затем послышался голос женщины. Он был тихим, словно шёпот.
— Эрик?
— Да, это я. Как поживаешь?
— Как тебе сказать… Более или менее. В общем, неплохо.
— Это прекрасно. Я рад за тебя. Послушай, мы давно не виделись, но сейчас я в Лондоне и пробуду здесь какое-то время. Я вдруг подумал, что нам с тобой было бы неплохо встретиться. Скажем, завтра днём. Есть о чём поговорить. После того, что произошло с Ленкой, ну и в связи со всем остальным…
— Я не против, — неуверенно проговорила Меган. — Ты сейчас где?
— Я в аэропорту. — Эрик был осторожен и не сказал, в каком именно. — Сейчас мне надо кое-что сделать, но, думаю, к трём в Кембридж я попаду.
— Хорошо. Это время меня устраивает как нельзя лучше. Спроси в приёмной, и тебе скажут, где меня найти.
— Отлично, — сказал Эрик. — Тогда до встречи.
Крис смотрел, как медленно опадает в кружке пена. Он сидел в пабе Хэмпстеда, заполненном
Ожидая Дункана, Крис думал о Меган. Ощущение нависшей опасности заставляло его постоянно тревожиться о ней. Хотя он уже принял решение рискнуть собственной головой, подвергать риску Меган он не был готов — слишком дорога стала ему эта женщина. В который уже раз его охватило чувство своей уязвимости в этом жестоком мире.
Появился Дункан, но почему-то сел за маленький столик рядом и отсалютовал ему оттуда своей кружкой.
— Привет, Крис, как дела? — спросил он с широкой улыбкой, вторгаясь в мысли Криса о Меган.
— Плохо, — сказал Крис.
— Да ну? И как тебе удаётся справляться с депрессией?
— Да никак.
— Плюнь. У меня хорошие новости.
— Не может быть.
— Да нет, очень даже может. Помнишь Халида?
— Помню, — сказал Крис, хотя он едва помнил того араба, с которым его познакомил Дункан.
— Ну так вот. Халид проявил большой интерес к гособлигациям стран Восточной Европы, о которых ты тогда рассказывал. Кроме того, ты ему очень понравился. Он даже спросил, можно ли ему внести в фонд «Карпаты» собственные средства. Он хочет посмотреть, как ты ими распорядишься, а потом, возможно, займётся операциями на фондовом рынке самостоятельно.
Крис посмотрел на приятеля с недоверием.
— Ты шутишь?
— Точно, шучу, — сказал Дункан. — На самом деле он для начала навёл о тебе справки у Фейсала, который, разумеется, рассказал о тебе много хорошего. Я, конечно, сказал ему, что ты типичный неудачник и всё такое, но он мне не поверил. — Когда Дункан говорил это, улыбка у него становилась все шире и шире.
— Но ведь он знает, что меня с треском выгнали из «Блумфилд Вайса»!
— Похоже, ему на это наплевать. Кстати, ты не обратил внимания, что из «Блумфилд Вайса» уволили множество толковых парней? Взять хоть меня. Короче, ты готов принять в свой фонд нового инвестора?
— С превеликим удовольствием, — оживляясь, сказал Крис. — А какую сумму он собирается вложить в моё предприятие?
— Пятнадцать миллионов долларов. Если для тебя это слишком много, ты только скажи…
— Ну почему же? Пятнадцать миллионов долларов придутся нашей фирме как нельзя кстати.
Пятнадцать миллионов долларов равнялись примерно семнадцати миллионам евро, а это означало, что Крису хватило бы денег не только расплатиться с Руди, но и оставить ещё семь миллионов евро про запас.
— Подумать только, как удачно этот парень выбрал время, чтобы вступить в мой фонд, — сказал Крис.
Дункан расплылся в улыбке.
— Ну так как, сказать ему, что после длительных уговоров ты согласился принять его в фонд «Карпаты»?
— Так можешь ему и передать, — сказал Крис. — Отлично сделано, Дункан! Я твой должник.
— Брось. Мне приятно оказать тебе услугу.
Крис ухмыльнулся и поднял свой бокал.
— За Халида.
Они выпили.
— Кстати, — сказал Дункан, — спасибо тебе, что ты поговорил с Пиппой.