Хищник
Шрифт:
Вот оно! — подумал Крис и набрал телефона «Блумфилд Вайса».
Трубку поднял Йен.
— Как обстоят дела с бумагами «Эврики телеком» сегодня? — спросил у него Крис, даже не поздоровавшись.
— Погоди минутку, — последовал ответ.
Крис приготовился ждать довольно долго. Он знал, что агент по продажам в этот момент решает, как бы побольше с него содрать. Наконец в трубке снова послышался голос Йена:
— Мой агент говорит, что сегодня бумаги «Эврики телеком» котируются по девяносто два цента за штуку. Но это только в том случае, если мы говорим о миллионе условных единиц.
— Опять,
— А что я могу поделать? — спросил Йен. — Картина на рынке ужасающая.
— Что-то мне не верится, что на рынке все так плохо! — процедил Крис.
— Мне очень жаль, но это так. — В голосе Йена промелькнуло сочувствие.
Крис даже не стал спрашивать, какую сумму заплатит ему банк за единовременный возврат пакета стоимостью в десять миллионов. Ясно же, что сегодня ему предложат даже меньше тех семидесяти центов, что предлагали вчера. Крису вообще не хотелось больше думать об «Эврике телеком». Эта фирма спонсировалась «Блумфилд Вайсом», и если банк предлагал за бумаги своей же собственной фирмы столь низкую цену, то вряд ли на рынке нашёлся бы покупатель, согласный предложить за них больше.
Крис решил сменить тему.
— Скажи мне, Йен, какого чёрта Ленка купила эти бумаги?
— На прошлой неделе перспективы их продаж выглядели весьма многообещающе.
— Ерунда. Я просмотрел всю документацию. Уже тогда было ясно, что это пустышка. А Ленка за пустышку не уцепилась бы. И уж во всяком случае, не взяла бы пакет на 25 миллионов евро.
— Откуда мне знать, зачем она это сделала, — сказал Йен. — Возможно, потому, что «Эврика» обещала прибыль на три процента больше, чем, к примеру, та же «Бак телеком».
— Да, но телефонная сеть «Бак телеком» существует на деле, а не на бумаге и имеет три миллиона абонентов. Ты мне лучше вот что скажи: Ленка как-нибудь комментировала эту сделку?
Йен замолчал, словно воды в рот набрал.
— Ну же, Йен. Помоги мне. Знаешь ведь, что эти бумаги для меня сейчас главная головная боль. Ленки нет, и мне больше не с кем посоветоваться. — Крис не постеснялся даже спекульнуть на смерти своей партнёрши. Поскольку речь шла о выживании созданной ею фирмы, он знал, что Ленка не осудила бы его.
— Извини, Крис, но Ленка не делилась со мной своими планами.
Йену, когда он это говорил, не удалось избавиться от фальшивой ноты в голосе. Крис хорошо изучил этого парня и не сомневался, что Йен ему врёт.
— Мне бы хотелось прослушать записи ваших переговоров, — сказал Крис.
— Что такое?
— Повторяю, я бы хотел услышать твои переговоры с Ленкой.
— Прекрати, Крис. В этом нет необходимости.
— Нет, есть. Я чувствую здесь какой-то подвох и должен во всём разобраться.
— Но ведь ты отлично знаешь, что плёнки нашего банка можно прослушивать только в том случае, если вся сделка ставится под сомнение.
— Считай, что я ставлю эту сделку под сомнение.
— Чёрт! Но ведь сделка уже заключена.
— Открылись дополнительные обстоятельства, Йен. Человек, который заключил сделку, погиб, и у меня появились сомнения, имел ли место сам факт сделки.
— Это почему же?
— А потому, что эта сделка заведомо убыточна.
— Ничего
Йен был прав. Сделка была законно оформлена. И всё же Криса одолевали сомнения.
— Ладно, Йен, — произнёс он примирительным тоном. — Если в этой сделке нет ничего противозаконного, почему бы тебе не позволить мне прослушать запись переговоров?
— Говорю же тебе, такой необходимости нет.
— А я требую этого.
— Ничего ты не получишь.
Йен скрывал что-то важное. Теперь у Криса не было в этом сомнений.
— Соедини-ка меня с Лэрри Стюартом, — сказал Крис. Лэрри был в «Блумфилд Вайсе» важной фигурой, и, хотя Крис не знал в точности, кто в банке даёт разрешение на прослушивание плёнок, он был уверен, что Лэрри занимает более высокий пост, чем Йен.
— Думаешь, он захочет с тобой разговаривать? — с издёвкой в голосе осведомился Йен.
Наступило мгновение, когда уверенность в правильности своих действий почти покинула Криса. В данном случае он пытался ставить под сомнение слова Йена, а уж Йену, насколько мог судить Крис по голосу своего бывшего приятеля, в «Блумфилд Вайсе» верили безоговорочно. С другой стороны, когда Крис служил в банке, Лэрри относился к нему более доброжелательно, нежели все остальные чиновники «Блумфилд Вайса», и он надеялся, что в его душе сохранилась ещё хоть капля приязни.
— Свяжи меня с ним, или я перезвоню ему сам.
Молчание, которое установилось на противоположном конце провода, длилось не меньше минуты, и Крис понял, что пробил брешь в защите Йена.
— Знаешь, Крис, не думаю, что ты вынесешь что-нибудь полезное, прослушав эти плёнки, — произнёс наконец Йен.
— Это уж мне судить. Соедини меня с Лэрри!
— Я тебе все объясню.
— Давай, объясняй.
— Не сейчас, — сказал Йен шёпотом. — Давай поговорим об этом позже.
— Нет, я желаю выслушать твои объяснения немедленно.
Крис слышал, как Йен с шумом перевёл дыхание.
— Ладно. Внизу Ливерпуль-стрит есть маленькое кафе «Понти». Встретимся там через полчаса. Тебя это устроит? — спросил Йен.
— Устроит. Жду тебя там, — сказал Крис.
Крису потребовалось двадцать минут, чтобы добраться до указанного Йеном кафе. Йен уже был там. Десять лет, которые прошли с тех пор, как они учились на курсах, сказались на его внешности не лучшим образом. Его гладкая прежде кожа была изрезана морщинами. Особенно глубокая морщина залегла у него на лбу, между бровей. Вес он, правда, не набрал, и его фигура оставалась по-юношески стройной. Ради того, чтобы поддерживать себя в форме, Йен три раза в неделю ходил в гимнастический зал. Одевался он, как и прежде, очень элегантно. Носил костюмы лучших фирм, сшитые на заказ рубашки с мягкими воротничками, а его галстуки отличались неброским изяществом, что, как знал Крис, стоило особенно дорого. Йен выглядел старше своих тридцати трёх лет и имел вид опытного и умудрённого жизнью человека. Впрочем, привычка грызть ногти у него сохранилась, а это невольно наводило на мысль, что его самоуверенность была скорее напускной.