Хищник

Корнуэлл Патрисия

– Ну ладно.

– Прежде всего, откуда вы звоните?

– С телефона-автомата. Вы не можете мне звонить. Я должен звонить сам.

– А у вас дома разве нет телефона?

– Я же говорил, что живу у приятеля в Уолтхэме, а у него нет телефона.

– Ну хорошо, Кенни.Я просто хочу уточнить кое-что из того, что вы говорили вчера. Вы холосты?

– Да.

– Вам двадцать четыре года?

– Да.

– Белый?

– Да.

– Кенни, вы левша или правша?

– Правша. Если вы хотите удостоверить мою личность, то предупреждаю,

что водительских прав у меня нет.

– Ничего страшного. Это не имеет значения.

Спрашивать удостоверение личности, фотографировать пациентов или пытаться выяснить, кто они на самом деле, является нарушением конфиденциальности. Бентон приступил к дальнейшему опросу. Он осведомился, есть ли у Кенни зубные протезы или скобки, медицинские имплантаты, металлические пластины или штифты. Поинтересовался насчет аллергии и проблем с легкими, выяснил, есть ли у парня какие-нибудь хронические болезни, принимает ли он лекарства, были ли у него травмы головы и возникает ли у него желание причинить вред себе или другим. А также проходит ли он в настоящее время курс лечения или какое-нибудь обследование. Обычно все отвечали на эти вопросы отрицательно. Однако более трети кандидатов, которые считали себя нормальными, пришлось отбраковать, потому что они таковыми не являлись. Но Кенни, судя по всему, вполне перспективен.

– Как часто вы выпивали за последний месяц? – продолжал Бентон, строго следуя процедуре.

Телефонные опросы очень утомительны и скучны. Но если делать этого самому, тогда лучше вообще отказаться от этой затеи. Бентон не доверял сведениям, собранным его ассистентами и другим неквалифицированным персоналом. Что толку брать добровольцев с улицы и тратить драгоценное время на опросы, диагностические интервью, рейтинги, нейрокогнитивные испытания, исследования мозга и обработку результатов, если после всего этого выясняется, что они психически неустойчивы или потенциально опасны.

– Ну, иногда позволяю себе пивка, – сообщил Кении. – Вообще-то я непьющий. И не курю совсем. Когда я могу приступить? В объявлении сказано, что мне дадут восемьсот долларов и будут оплачивать такси. Машины у меня нет, так что вам придется меня возить.

– Как насчет пятницы? В два часа дня. Вам это удобно?

– Придется лезть под магнит?

– Да. Мы будем вас сканировать.

– Нет. В четверг в пять. Я могу только в четверг.

– Хорошо. В четверг в пять, – согласился Бентон, помечая дату.

– И вы пришлете за мной такси.

Спросив адрес, Бентон был несколько озадачен ответом Кении. Тот попросил прислать машину к похоронному бюро «Альфа и омега» в Эверетте. Эта безвестная контора находилась в пригороде Бостона, в месте, имеющем дурную репутацию.

– А почему к похоронному бюро? – удивленно спросил Бентон, постукивая карандашом по анкете.

– Оно рядом с тем местом, где я живу, у них есть телефон-автомат.

– Кенни, позвоните мне завтра, чтобы мы окончательно договорились. Идет?

–

Идет. Я позвоню вам с этого же телефона.

Повесив трубку, Уэсли посмотрел по справочнику, есть ли в Эверетте похоронное бюро «Альфа и омега». Оказалось, есть. Он позвонил туда, и его попросили подождать. В трубке зазвучали «Мотивы» Хубостанка.

«Мотивы для чего? – с раздражением подумал он. – Для смерти?»

– Бентон?

Подняв глаза, Уэсли увидел в дверях Сьюзен Лейн с отчетом в руках.

– Привет, – поздоровался он, кладя трубку.

– У меня кое-какие новости о вашем друге Бэзиле Дженрете, – сообщила доктор Лейн, внимательно посмотрев на Бентона. – Вы выглядите усталым.

– А разве когда-нибудь было иначе? Результаты уже обработали?

– Идите лучше домой. Вид у вас совсем измученный.

– Просто озабоченный. Немного не выспался. Ну, расскажите, как работают мозги у старины Бэзила. Я просто сгораю от любопытства.

Вручив ему листок с результатами структурного и функционального исследований, доктор Лейн принялась объяснять:

– Повышенная активность мозжечковой миндалины в ответ на раздражители. Особенно если это лица, на которых написан страх или отрицательные эмоции.

– Это интересно, – заметил Бентон. – Может подсказать нам, как они выбирают жертву. Удивление или любопытство на лице они могут принять за гнев или страх. И это выводит их из равновесия.

– Звучит не слишком утешительно.

– Надо сосредоточиться на этом факторе. С Бэзила и начнем.

Выдвинув ящик стола. Бентон достал аспирин.

– Давайте посмотрим, – предложила Лейн, глядя в отчет. – Испытание по Штрупу показало пониженную активность переднего пояса в дорсальной и сабгенуальной областях, сопровождающуюся повышенной дорсолатеральной префронтальной активностью.

– Прочитайте мне только заключение, Сьюзен. У меня голова раскалывается.

Вытряхнув на ладонь три таблетки аспирина, Бентон проглотил их без воды.

– Как это вам удается?

– Многолетняя практика.

Сьюзен вернулась к анализу бэзиловского мозга.

– Итак, полученные результаты свидетельствуют об аномальной связанности фронтальных и краевых структур, что предполагает аномальную задержку реакции, которая может быть следствием дефицита фронтально-опосредованных процессов.

– Это говорит о его способности контролировать свое поведение, – заметил Бентон. – У наших тюремных пациентов такое не редкость. Это совместимо с биполярными нарушениями?

– Конечно. И с другими психическими расстройствами тоже.

– Одну минуточку, – извинился Бентон, набирая номер координатора проекта. – Вы можете сказать мне номер телефона, с которого звонил Кенни Джампер?

– Номер неопознан.

– Хм. Не знал, что автомат нельзя опознать.

– Только что звонили из Батлеровской больницы, – сообщила доктор Лейн. – С Бэзилом что-то творится. Они просят вас прийти и посмотреть.