Хирург
Шрифт:
— Не забывайте, что произошло два года тому назад. Если ее не было в нашем списке, значит, ее не было вообще.
— Или же ее убрали из квартиры до того, как там появились вы.
— К чему вы клоните? — Сингер подозрительно покосился на Мура. — Я думал, вы приехали изучать почерк Капры, а не заниматься повторным расследованием дела.
— Меня интересуют друзья Капры. Все, кто хорошо его знал.
— Черт возьми, да никто его толком не знал. Мы опросили врачей и медсестер, с которыми он работал. Его квартирую хозяйку, соседей. Я лично ездил в Атланту, беседовал с его теткой. Кстати, это его единственная
— Да, я читал протоколы.
— Тогда вы должны знать, как он ловко всех дурачил. Я только и слышал восторженные отзывы о нем: «Внимательный доктор! Такой вежливый молодой человек!» — фыркнул Сингер. — Они понятия не имели о том, каков он на самом деле.
Сингер снова повернулся к своему компьютеру.
— Да разве их, злодеев, распознаешь?
Подошла очередь последней видеозаписи. Мур намеренно оставил ее напоследок, потому что не был готов к предстоящему зрелищу. Предыдущие кассеты ему удалось просмотреть, не поддаваясь эмоциям, и он даже делал пометки, когда изучал спальни Лайзы Фокс, Дженифер Торрегроссы и Рут Ворхес. Снова и снова перед его глазами мелькали знакомые кровавые рисунки на стенах, связанные нейлоновыми шнурами запястья, пронизанные ощущением смерти взгляды жертв. Он мог без содрогания смотреть эти кадры, поскольку не знал этих женщин и их голоса не отзывались эхом в его памяти. Его внимание было сосредоточено не на жертвах, а на характерных деталях, которые могли бы рассказать о присутствии в их комнатах интересующего его субъекта. Он извлек из видеомагнитофона пленку с записью, сделанную на месте убийства Ворхес, и положил на стол. Неохотно потянулся к последней кассете. На ней значились дата, номер дела и место съемки: «Местожительство Кэтрин Корделл».
Мур хотел было отложить ее, чтобы посмотреть завтра утром, со свежими силами. На часах было девять вечера; он провел в этой комнате весь день. Он держал кассету в руках, раздумывая, что делать.
Прошло мгновение, прежде чем он осознал, что в дверях стоит Сингер, наблюдая за ним.
— Старик, ты еще здесь? — сказал Сингер.
— Дел невпроворот.
— Все пленки просмотрел?
— Все, кроме одной.
Сингер взглянул на видеокассету.
— Корделл.
— Да.
— Ну, давай, вставляй. Может, я что-то дополню.
Мур вставил кассету в видеомагнитофон и нажал на кнопку воспроизведения записи.
Перед ними был фронтальный вид дома Кэтрин. Ночь. Крыльцо было освещено, и свет горел во всех окнах. Голос за кадром сообщил дату и время — два часа ночи — и назвал имя офицера, проводившего съемку. Это опять был Спиро Патаки, который, казалось, числился здесь штатным оператором. Мур расслышал множество голосов и на их фоне стихающий вой сирен. Патаки произвел привычную съемку окрестностей, и за вспышками патрульных машин, перекрывших улицу, Мур разглядел встревоженных соседей, толпившихся возле ленты оцепления. Это удивило его, поскольку время было позднее. Судя по всему, происшествие наделало много шума, разбудив округу.
Патаки вернулся к дому и направился к крыльцу.
Сингер, глядя на экран, начал рассказывать:
— Мы получили сигнал о выстрелах. Соседка из дома напротив услышала первый выстрел, потом последовала долгая пауза, а после нее раздался второй. Она позвонила 911. Первый
Мур вспомнил бдительную женщину, которая наблюдала за ним из окна соседнего дома.
— Я читал показания соседки, — сказал Мур. — Она заявила, что не видела, чтобы кто-то выходил из дома.
— Все верно. Она просто слышала два выстрела. После первого она встала с постели, выглянула в окно. Потом, минут через пять, прогремел второй выстрел.
Пять минут, подумал Мур. Почему такой интервал?
Между тем на экране уже возникла входная дверь, и дальше съемка происходила в доме. Мур увидел гардеробную комнату, которая была приоткрыта, и можно было разглядеть пальто на вешалках, зонтик, пылесос. Ракурс изменился, и действие переместилось в гостиную. На кофейном столике у дивана стояли два стакана, в одном из них еще остался напиток, похожий на пиво.
— Корделл пригласила его в дом, — продолжил Сингер. — Они выпили. Она пошла в ванную, спустя некоторое время вернулась и допила свое пиво. Через час на нее подействовал рогипнол.
Диван был обит тканью персикового цвета с выбитым на ней нежным цветочным рисунком. Мур и не догадывался о том, что Кэтрин тяготеет к таким чисто женским расцветкам, но теперь у него была возможность убедиться в этом. Цветы были и на шторах, и на мягких подушках. В Саванне в ее жизни было много цветов и много красок. Он представил себе, как она сидит на этом диване вместе с Эндрю Капрой, с участием выслушивает его жалобы, а в это время рогипнол медленно всасывается в ее кровь. И постепенно подбирается к мозгу. Голос Капры кажется ей все более далеким.
Теперь камера двигалась в сторону кухни, зафиксировав обстановку во всех комнатах такой, какой ее обнаружили в два часа ночи в субботу.
Внезапно Мур подался вперед.
— Вон тот стакан… вы взяли из него пробы слюны на ДНК?
— А зачем?
— Вы не знаете, кто пил из него?
— В доме было только двое, когда прибыл первый офицер. — Сингер недоуменно пожал плечами. — Капра и Корделл.
— Два стакана стояли на кофейном столике. Кто пил из этого, третьего?
— Черт, он мог простоять в мойке весь день. Он не имел никакого отношения к ситуации, которую мы расследовали.
Оператор закончил осмотр кухни и перешел в коридор. Мур схватил пульт управления и нажал на кнопку перемотки. Он вернулся к первым кадрам, снятым на кухне.
— Что такое? — забеспокоился Сингер.
Мур не ответил. Он придвинулся еще ближе, вглядываясь в изображение уже знакомых предметов. Перед глазами проплыл холодильник, усеянный яркими магнитами в форме фруктов. Банки с мукой и сахаром, стоявшие на кухонном столике. Раковина с одиноким стаканом для воды. На этом съемка кухни заканчивалась.
Мур опять перемотал пленку назад.
— На что вы смотрите? — спросил Сингер.
В кадре снова появился пустой стакан. Камера начала движение в сторону коридора. Мур нажал на паузу.
— Вот, — сказал он. — Кухонная дверь. Куда она ведет?
— М-м… во внутренний двор. Открывается прямо на лужайку.
— А что за этим двором?
— Соседний двор. И еще один ряд домов.
— Вы не говорили с владельцем соседнего двора? Слышал ли он или она выстрелы?
— А какая разница?