Хирург сердца моего
Шрифт:
– Там, вип.… Не слушается… Ищет ребенка!
– Вот неугомонная…. – Андрей не смог закончить, потому, как Саша сорвался с места и побежал к вип-палате. Друзья недолго думая побежали за ним.
Медсестра пыталась уговорить девушку вернуться в палату, но та упорно не слушалась и, придерживаясь за стену, ковыляла вперед. Было видно, что ей больно, так как она держалась за живот, но даже это не могло остановить ее в стремлении увидеть свое дитя.
– Ее вам скоро принесут! – говорила ей медработник.
– Вы говорили это два часа назад!
– Вам нужно лечь, у вас может разойтись шов!
– Зашьете заново! Где моя дочь?
– Что здесь происходит? – прозвучал строгий голос хирурга.
Настя подняла на него глаза, но тут увидела за спиной Дмитрия и злобно зашипела.
– Вы обещали, что ее мне принесут, а все нет и нет! Вы обманщик! Где моя девочка! С ней что-то не так, вы не хотите говорить мне! – махала она рукой в его сторону и вдруг охнув, схватилась за живой. – Оооххх….
– Ну вот, доигрались! – Саша подлетел к девушке, и сам не отдавая себе отчет в том, что делает, действуя на чистых инстинктах, подхватил ее на руки.
Девушка оказалась легкой как пушинка, а еще теплой, и какой-то, словно мягкой. Она в шоке моргнула, подняв на него глаза и пытаясь понять что происходит. Ровно, как и сам Александр Валентинович.
Он держал ее на руках, и ему совершенно не хотелось отпускать ее. Где это видано, что врач пациенток на руках носит?
– Все юная леди, у вас постельный режим! – тихо произнес он, сглатывая ком в горле.
– Где моя девочка? – она смотрел не него своими огромными грустными глазами, и Саша понял, почему Андрей прозвал ее «Бэмби». Саша мужественно молчал, стараясь не поддаваться обаянию этих глаз. – Пожалуйста!
Ее тихий жалобный голос, словно стрела, вонзился в сердце добросердечного хирурга.
– Дима, где она? – поднял взгляд на друга.
– В детском, под кислородом лежит! – спокойно ответил неонатолог.
Девушка тут же напряглась.
– Что? Почему?
Саша как был, так и пошел с девушкой на руках в детское отделение, где лежали младенцы.
– Ничего страшного, новорождённых малышей после сложных кесарево кладут под кислород, это стандартная процедура, – спокойно объяснял он девушке.
Медперсонал в шоке смотрел на то, как Александр Валентинович Баринов нес на руках пациентку, которой оплатил вип-палату.
Сзади за ним следовали двое его коллег и лучших друзей.
– Ты понимаешь, что теперь начнется? – шепнул Андрей Диме.
– Бабы теперь ему все кости перемоют!
– Неужели он и правда….
– Чшшшш…. Не спугни! Бэмби очень пугливые создания, – усмехнулся Дмитрий.
Глава 4.
Дежурная медсестра, что работала в детском отделении, в шоке выронила папку из рук, когда мимо ее поста с пациенткой на руках прошел Александр Валентинович Баринов, а следом за ним, словно два телохранителя шли Андрей Викторович Конанов, и ее, медсестры, непосредственный начальник, Дмитрий Николаевич
– Ира, – Дмитрий Николаевич, показал девушке знак, чтоб та закрыла рот, что до сих пор был открыт.
Девушка опомнилась и тут же его захлопнув, просеменила следом за странной процессией. Её даже не удивило, что в дверях отделения начали толпиться другие сотрудники. Женщины народ любопытный, а тут такое.
– Где она? – Шура взглянул на Диму.
Мужчина кивнул на один из боксов, где под прозрачной крышкой спокойно спала маленькая Машенька.
– Вот твоя девочка, видишь, все с ней в порядке! – Шура подошел к боксу, продолжая держать девушку на руках.
Дима подошел к ним и, взяв карту, что крепилась на стойке, просмотрел показания.
– Что с ней? – Настя смотрела на Дмитрия, словно от него зависела ее жизнь.
– Все с ней в порядке! – протянул он, смотря в карту. – Нет никаких поводов устраивать истерики.
Девушка виновато опустила глаза. Интонации врача ясно говорили о его отношении к происшествию.
– Простите меня, – виновато протянула она, пытаясь слезть с рук врача, но ее не пустили.
– Куда ты собралась? Тебе нельзя ходить сейчас! – Саша прижал девушку еще сильнее к себе.
– У меня уже не болит! – она подняла на него глаза. – Правда! Можно мне ее подержать?
Шура опустил на нее взгляд и завис, рассматривая миловидное личико. Он уже сотни раз видел, как женщины после родов были движимы лишь одним желанием, взять младенца на руки, и каждый раз его удивляла и поражала сила этого желания, материнский инстинкт. Несколько часов назад ее разрезали, у нее болел живот, нельзя было ходить, она уставшая, голодная, бледная, с синяками под глазами, но она идет к своему ребенку, движимая только желанием взять его на руки. Для нее ничего важнее этого нет.
– Пожааалуйста, – и снова этот голос, от которого сжимается сердце, и просыпается желание положить к ее ногам весь мир.
Андрей с Димой переглянулись. Они тоже всегда восхищались женской силой и этой невероятной связью матери и ребенка. Но сейчас они видели то, чего не видели никогда. Их друг, Саша, Шурка, ярый приверженец врачебной этики, человек который ни разу не был замечен в компрометирующих его связях, просто потому что их не было, сейчас нарушал все мыслимые, и немыслимые правила. Они смотрели друг на друга так, словно вокруг никого не было. Мужчины даже почувствовали себя лишними.
– Кхмм, – кашлянул Дима, возвращая Шуру с небес.
Тот поднял на него взгляд.
– Ее можно забрать?
– Я бы еще пол часика подержал….
– Да ладно Дим, – Андрей подошел и взглянул в карту, через плечо друга. – Нормальные показатели. Отпускай, а то мамочка нам тут весь роддом разнесет, да? Неугомонная!
Мужчина подмигнул девушке и та покраснела.
– Простииите, – снова протянула. – Просто я испугалась, все говорят, что врачи всегда не договаривают, и я подумала, что из-за родов могло что-то случиться.