Химик
Шрифт:
Отрываю ресницы друг от дружки, а они сопротивляются, не хотят выпускать из объятий. Моргаю несколько раз, пелена застилает взор. Настраиваю свой бунтующий орган зрения — лицо любимого мужчины, и мои губы растягивает улыбка.
— Кирилл я очень рада, что ты меня сюда привез. Я так устала. Я так скучала по тебе. Спасибо, что заботишься обо мне. Теперь у нас все будет хорошо, — улыбаясь, прошептала.
— Машуля, ты вся горишь. Почему телефон выключила, я с ума сходил пока искал тебя. Чуть Андрюху не убил. Малышка моя ну почему всегда убегаешь, прячешься? — Говорит мягким, нежным голосом, при этом ладонями поглаживает
Следующее мое пробуждение легче, мне не так жарко, тело не ломается в каждой косточке. Голова не гудит тысячами бушующих торнадо, и почти не вращаются стены помещение.
Замечаю вокруг знакомую обстановку. Эту комнату я буду помнить всегда. Сразу возникают воспоминания нашей ночи — мой Химик, такой страстный, нежный, любимый. Он сидит на краю кровати рядом со мной, с таким взволнованным лицом, и до меня доходит, что что-то случилось. Пытаюсь подняться, а сил не хватает. Кирилл придерживает меня за плечи руками, потом берет мое лицо в ладони, наклоняется, и нежно целует в губы. Низ живота вспархивает бабочками. Как бы я не злилась, не могу рядом с ним быть бесчувственной. Все мои эмоции сразу выползают. Зареклась влюбляться, держала чувства за закрытой на сто замков двери, но Химик с легкостью подобрал ключи. А я не могу слова из себя выдавить, все сковало засухой. Он замечает, с тумбочки берет стакан, наливает из графина воды, и поит меня.
Смотрит в мои глаза, пристально не отводя взгляда, сейчас его зрачки светлые, напоминают растопленный молочный шоколад, так и хочется купаться в нем. Но потом он становиться серьезным, говорит тоном, не терпящим возражений:
— Шоколадка, сейчас мы собираемся и везем тебя в клинику, наш семейный доктор настаивает на твоей госпитализации.
Пытаюсь сказать, что со мной уже все в порядке, но он закрывает мне ладонью рот, качает головой, не принимая возражений.
— Малыш, давай сделаем так, как я говорю, врач настаивает на обследовании. — Его губ касается легкая улыбка, а глаза серьезные. Таким я его еще не видела.
Мы спускаемся по лестнице на первый этаж, Кирилл несет меня на руках, так как сил у меня не прибавилось. Дверь открывает дворецкий, а на пороге застыв статуей, на нас смотрит Джен, и ее взгляд не предвещает ни чего хорошего. Любезность и понимание в ее багаж чувств совсем сейчас не упакованы. От ее ауры, излучающей ненависть, все мои нервы скручивает, натягивая до предела.
19 глава
Ладно. В этот раз я провалил миссию воссоединения наших отношений, поверьте, я старался, но так бывает — старые отношения добавляют горечи. Уверен если в горький шоколад влить сладость апельсинового сиропа, думаю, вкус будет невероятный.
Вы правы — это был чертов провал. Думаете, мне надо было силой заставить выслушать меня? Что ж, вы не правы. Когда-нибудь читали «Искусство войны» Сунь-Цзы? Я читал. Это книга о военной стратегии. Хороший генерал знает, когда атаковать. Великий генерал знает, когда отступить. Собрать силы.
Я сказал Маше, что мне нужно. Теперь мне надо ей это показать.
Войну выигрывают поступки. Поступки излечивают раны. Не слова. Слова — бедны, ветрены. Мои же в особенности — гроша ломанного не стоят,
Так что… у меня есть план. И такой вариант, как поражение, даже не рассматривается. Потому что дело касается не только меня, не только моих желаний. Больше нет. Все дело в том, чего хочет Шоколадка. А она хочет меня — это увидел в ее глазах, это почувствовал в ласковых прикосновениях. Конечно, она сопротивляется, но это так всегда у женщин, им нужен мужчина завоеватель, который будет доводить до дрожи. С Машей всегда так было, даже при первой нашей встречи, она трепетала в моих объятиях.
Никто никогда не сможет стать для шоколадки тем, кем могу быть для нее я. И, прежде чем вы успеете оторвать мне голову, скрутить яйца — говорю это, не потому что у меня преувеличенное чувство уверенности. Я говорю это, потому что, не смотря на злость, будучи обиженной… моя девочка просто любит меня так же, как я люблю ее.
Смотреть на нее, это как смотреть в чертово зеркало. Так что я не отступлюсь. Не сдамся. До тех пор, пока мы оба не получим, что хотим. А хотим мы друг друга, и в этом я уверен. Иначе не стал бы таким востребованным юристом.
Очнулся я в больничной палате с дикой болью в груди, правая рука в перевязке. Как потом выяснил, у меня сломаны три ребра, ушиб лучезапястного сустава, левого колена, ссадины и царапины по телу. Врач уверил, что я родился в рубашке, так как подушки не сработали и руль буквально протаранил мою грудную клетку, спас меня от не минуемой смерти ремень безопасности. И я говорю спасибо создателю, сей штуковины.
Начальник охраны подготовил отчет, выяснились очень странные факты — испорчен механизм срабатывания, и определенно это сделано намеренно. Мне много кто угрожал, но всегда бдительная охрана проверяла все, что произошло сейчас — тайна, покрытая странными загадками.
Два дня провалялся на больничной койке, не выдержав, хотя в частной клинике условия почти как дома, сбежал в поместье. Рядом с лесом и озером всегда чувствовал себя спокойно. Пока медленно, но верно шел на поправку, руководил из кабинета. В офис невероятно тянуло, безумно скучал по Маше, хотя злился на нее еще сильней. Все в той ситуации было не понятно. Мансур убеждал, что мне нужно оставить в покое мою девочку, пока не случилась беда. Выяснили недопонимания — оказалось, что мой отец попросил его увести у меня Машу, так и не сказав истинной причины. Серьезно заверил, что дал слово — все останется в тайне. Но нефтяник приоткрыл секрет — он пытался убедить родителя в серьезности моих намерений, но тот не принял доводов, сказал, что если я разойдусь с Джен, пострадаем и я и Орлова.
Когда наблюдал представление — Мансур стоя перед моей Машенькой на одном колене с предложением руки и сердца, с натягиванием на ее пальчик обручального кольца, думал, задохнусь, готов был реветь медведем, чтоб любимая не приняла его. Теперь я понимаю мужиков и их чувства, которым дали отставку. В друге разочаровался окончательно и бесповоротно. Но не верю шоколадке, ее глаза рыдали, хотя должны были сиять счастьем, если бы мой друг ей действительно был дорог.
Мансур удивил в очередной раз. Это он вытащил меня из разбитой и горящей машины. Помчался вслед за мной, прекрасно зная мой характер, ожидал нелепого поступка. Отвез в больницу, вызвал нашего врача. Скрыл следы аварии, замял дело в полиции.