Химера
Шрифт:
Некоторую отдушину он получил в возрасте двенадцати лет, когда отец привел сына, успевшего к этому времени озлобиться на весь белый свет, в секцию боевых искусств. Как ни странно, это оказалось не популярное в те годы карате или ушу, а самый что ни на есть классический бокс. Матвей всегда был здоровым, сильным и не по-детски выносливым мальчиком и довольно быстро преуспел в этом спорте. Бокс, конечно, был не в силах заполнить его Амфору, избавив от ноющей пустоты внутри, но он помогал выплеснуть агрессию, не причиняя вреда окружающим, а долгие тренировки выматывали настолько, что впервые за долгие годы Матвей смог спать всю ночь, не просыпаясь от дикой, нечеловеческой тоски.
Когда одного
Изнуряющие тренировки со временем настолько закалили его тело, что он мог заниматься дни напролет, не чувствуя усталости. Ночи опять превратились в кошмар, пугавший неустрашимого на ринге или татами бойца, как огромная крыса впечатлительную барышню. Тогда-то Матвей и открыл для себя новые возможности скоротать время: вино и женщины. Молодой парень с ладной фигурой тянул девушек, как магнит, а его страстные хоть и неумелые ласки не одну не оставляли равнодушной. В их объятьях он мог ненадолго забыть о своих печалях, но наутро они возвращались, чтобы с удвоенной силой терзать его душу. Водка тоже была неважным помощником. Матвей заметил, что алкоголь действует на него гораздо слабее, чем на всех его собутыльников и, выпивая на равных, он неизменно оставался трезвым в компании не ворочавших языками приятелей. Однако, если ему удавалось выпить достаточно, чтобы как следует захмелеть — ноющая пустота уходила и возвращалась лишь вместе с мучительным похмельем.
К двадцати годам Матвей стал победителем нескольких областных чемпионатов и прославленным на всю Тулу любовником, которого стремились хоть раз затащить в постель все достаточно отчаянные для этого девчонки. Пить с ним отказывались практически все, даже на халяву, мотивируя это тем, что здоровье все-таки дороже. Матвей полностью лишился жизненных ориентиров и не видел смысла своего дальнейшего существования.
Однажды ночью, оставив очередную любовницу сладко нежиться на измятых простынях, он вышел на улицу и отправился бродить по ночному городу безо всякой цели. Ноги сами принесли его к железнодорожному переезду и идея броситься под поезд показалась невероятно притягательной. Поплачут родители, расстроятся тренеры, мечтавшие погреться в лучах его славы, но это все ерунда! Гораздо важнее, что он наконец-то уснет и не будет видеть кошмаров, просыпаясь в холодном поту. Стоило ему принять решение, как на душе стало легко и свободно, даже тоска, его вечная спутница, куда-то подевалась. Он уселся на траву у обочины и принялся ждать когда в дали раздастся размеренный стук колес…
— Не против, если я присяду?
Матвей так увлекся своими мыслями о том, как ему будет хорошо, когда все это безумие закончится, что даже не заметил, как к нему подошел какой-то мужик и, не дожидаясь разрешения, уселся рядом.
— Поезд ждешь? — поинтересовался незнакомец. — Здесь на рассвете большой состав пройти должен, а до того времени — ничего!
— Я не тороплюсь, — огрызнулся Матвей, не желавший делить последние часы своей жизни с этим типом.
— Оно и правильно, — легко согласился собеседник. — В таком деле торопиться некуда, особенно если все уже решил, — он сорвал травинку и лениво засунул ее кончик между зубов. — Ты мне только скажи, если не секрет: ты сам отказался или не предлагали?
— От чего отказался? — опешил будущий самоубийца.
— Значит, не предлагали, — меланхолично протянул мужик, поднялся с земли и отряхнул потертые джинсы. — Пойду
— Да ты кто такой?! — Матвей вскочил следом.
— Федор меня зовут! — ответил тот. — Мы с тобой очень похожи, только твою Амфору никто наполнить не догадался. Жаль! Такой сосуд за зря пропадает!
Слова о пустом сосуде были для перспективного спортсмена, как гром среди ясного неба. Он почему-то сразу поверил, что этот человек не просто чудак, несущий всякую чушь. Почувствовал, что он знает о самом Матвее что-то такое, чего никогда не видели все его друзья и знакомые.
— А можно… можно его чем-то наполнить? — он ухватил собравшегося уходить Федора за рукав.
— Ты вроде под поезд прыгать собирался? — хитро ухмыльнулся бородач. — Ладно, пошли. Подумаем, что делать с твоей Амфорой.
Поездка в клуб не дала даже мало-мальски приличных результатов. Да, группа молодых людей отдыхала здесь вчера вечером. Пили, смеялись, танцевали, но вели себя в рамках дозволенного. Покинули заведение как обычно, около трех часов ночи, на своих ногах, довольные и счастливые. Нет, не слишком пьяные. Нет, никто их не уводил. Нет, посторонних в клубе вчера не было, все как всегда. Нет, среди членов клуба нет эффектной молодой женщины, подходящей под ваше описание. Можем ли мы еще чем-то быть вам полезны?…
— Ну что? — повернулся Максим к своей спутнице. — Дама желает пить, веселиться и танцевать?
— Дама желает принять душ и завалиться в постель! — в тон ему ответила Баташова.
— Даме составить компанию? — усмехнулся он.
— В этом случае она перестанет быть дамой, так что не дождешься, — огрызнулась Ольга и направилась к выходу. — Если хочешь, можешь остаться. Сережа за тобой потом приедет.
— Я и сам не спал нормально в последние дни, — признался Заславский. — Так что я, пожалуй последую твоему примеру. Поехали.
Оказавшись дома Максим, тут же пожалел, что не заехал по пути в ресторан или, хотя бы, в супермаркет. В холодильнике одиноко висела сведшая счеты с жизнью мышка, а в животе протяжно урчало. Идти куда-то посреди ночи не хотелось ужасно, и Заславский решил прибегнуть к испытанному средству не раз выручавшему его в прошлом. Отвлечь мозг от одной проблемы, заняв его решением другой. Такая проблема как раз имелась и уже несколько дней тяготила его. По счастью, кофе дома оказался, и налив себе в чашку ароматный напиток он положил на стол "Трактат" Брема Стокера и открыл первую страницу.
ДЕНЬ 9
Когда серебристый джип подъехал к подъезду затертой пятиэтажки, Ольга увидела, что ее начальник нервно курит на лавочке. Под мышкой у него был зажат массивный газетный сверток.
— Садись, — ведьмачка без лишних слав распахнула перед ним дверцу машины. — Что случилось?
— Не здесь, — так же коротко ответил он. — Как дела у Федора? Наверное, нужно наплевать на все и навестить его в больнице? — последняя фраза прозвучала как-то неуверенно. Было видно, что это нечто большее, чем простая забота шефа о здоровье подчиненного.
— Он еще не пришел в сознание, а нам лучше бы закончить дело, пока всей конторой не присоединились к пострадавшему тотемнику. Я заезжала к нему сегодня утром. Врачи говорят, что его организм борется за жизнь и даже начал понемногу восстанавливаться.
— Кто же пустил тебя к нему в не приемные часы? — поразился бывший оперативник, знавший, как строги порой бывают медицинские работники.
— Можно подумать, кто-то в состоянии меня остановить, — небрежно отмахнулась девушка и внимательно посмотрела в уставшие слезящиеся глаза Максима. — Заславский, а ты вообще спал сегодня?