Хьервард (Сборник)
Шрифт:
Дойдя до окраины деревни, где до сих пор висело тело старосты, я решил пойти посмотреть на пленных. По дороге, подчиняясь внезапному порыву, я заглянул в свою избу, где пил в одиночестве брат-рыцарь Гальфрид, и захватил немного еды и кувшин с остатками вина.
Пленники сидели в темноте и сырости подвала, на куче подгнившей соломы. Я дал им еды. Поглядывая на меня исподлобья, они начали есть. Разумеется, воины, которых я поставил сторожить пленников, не стали их кормить.
— Вы добрый… — сказал мальчишка, уплетая хлеб. Его слова показались
— С чего ты взял? — спросил я, пристально глядя на него.
Мальчишка неопределенно пожал плечами.
— Спасибо, ваша милость. — сказал старый пленник, отставляя кувшин и вытирая бороду ладонью.
— Не стоит тебе благодарить меня, старик. — ответил я презрительно.
— Ваша милость, вы добрый человек… — продолжал старик. — Вы должны знать — война будет проиграна. Точно вам говорю. Вам нужно ехать на юг, в Гален…У вас пока еще есть шанс остаться в живых…Война будет проиграна!
Я промолчал. Почему-то я сразу поверил в истинность его слов.
Война будет проиграна.
Слишком много смерти, слишком много крови, слишком много грязи… Мы перешли через черту, после которой нас должна постигнуть жестокая расплата. Во имя чего мы убивали, жгли, пытали? Во имя чего хоронили наших друзей и слуг? Во имя чего?
Значит нужно бросить все, ехать, бежать…Куда бежать? На юг? В Гален? Нарушить присягу, растоптать свою честь, плюнуть на пресловутое «Слово Звезды», к заповедям которого я и так никогда не оказывал должного почтения?…
Я помотал головой, отгоняя накатившие на меня душной волной несвоевременные мысли.
Отвернувшись от пленников, стараясь не оборачиваться, я поднялся наверх, прошел мимо вытянувшихся по струнке воинов навстречу ночной тьме.
В деревне было тихо. Лишь в некоторых избах пробивался через глухие ставни красноватый свет, да еще горела пар костерков во дворах.
В хмуром ночном небе снова кружила летучая мышь. Она снова наблюдала за людьми, сделавшими короткую остановку в своем пути к смерти. Они не знали, куда приведет их путь, не знали, что будет им наградой, когда они дойдут до его конца. Будет ли их ждать слава или гибель, им было неведомо. Но все они верили в то, что должны пройти этот путь. Для кого-то это был долгом, для кого-то — очередным испытанием, для кого-то — кровавым развлечением, а для кого-то — всей жизнью…
Я вернулся в избу. В сенях дремал, отложив лютню, стремянный. Войдя в пустую горницу, я задул едва чадящие свечи. Завалился на свою жесткую постель, завернулся в пропахшую сладким дымом накидку.
Я постарался прогнать от себя навязчивые болезненные мысли, и уснуть.
Мне снилась тьма. Изначальная, извечная, не знающая границ и законов.
Она затягивала меня, манила остаться, убаюкивала непроглядной чернотой. Но что-то навязчивое и непереносимое мешало мне слиться с ней. Какие-то звуки, кажущиеся лишними и отвратительными, по сравнению со сладким и завораживающим погружением в глубины тьмы. Меня тянуло прочь,
Я просыпался, с усилием вырываясь из нежных объятий.
Я распахнул глаза. Стремянный тряс меня за плечо, что-то взволнованно кричал.
— Ваша милость! Ваша милость! Вставайте! — он закричал мне в самое ухо. — Мятежники! Мы окружены!
Я рывком поднялся со своей постели. Вскочил на ноги, оглядываясь по сторонам, стряхивая с себя остатки сна.
— Что? В чем дело?
— Окружены! Мы окружены! Большой отряд мятежников зашел со стороны тракта. Мы отрезаны от Бракара!
Не слушая стремянного, предлагавшего мне немедленно садиться на коня и бежать, я вышел из избы.
В деревне царила паника. На другом ее конце уже полыхало несколько изб. Отсыревшая от осенних дождей древесина разгорались медленно, неохотно, заполняя улицу едким черным дымом и озаряя дальний конец деревни тревожным красным светом. По дороге бежали всполошенные воины. Многие были без кольчуг, в одних рубахах, яркими белыми пятнами сверкавших в полутьме. Отовсюду слышались крики. Ржали перепуганные суматохой лошади.
Откуда-то издалека нарастал гул человеческих голосов. Кричали воины, идущие в атаку на деревню.
Стремянный догнал меня. Он тащил за повод двух коней. Кони испуганно рыли землю копытами, косясь на зарево.
— Ваша милость! Уходить надо! — кричал он, стараясь перекрыть окружающий нас шум.
— Отходи к лесу! Вот к тем елям! — я показал направление. — Жди меня там!
— Ваша милость…
— Молчи. Отправляйся туда и жди. — я сделал несколько шагов, повернулся и сказал. — Если не появлюсь — скачи в Бракар. Скажешь, что мой отряд… погиб. Все! Ступай! — я махнул на него рукой и пошел навстречу зареву.
Обнажив меч, я шел среди круговерти бегущих людей, рвущихся с привязи коней, сорванных с ветвей мокрых листьев, вонючего дыма и летающих огненных искр.
Я находился в каком-то странном состоянии между сном и явью. И все происходящее вокруг начало казаться мне продолжением моих видений, оборванных криками стремянного и моим несвоевременным пробуждением.
Я оказался возле избы, в которой держали крестьян. Охранников не было. Видимо, они присоединились к беспорядочно бегущей толпе.
Дом начинал заниматься огнем. Толкнув тяжелую дверь, я вошел внутрь. Изба медленно наполнялась ядовитым дымом. Кашляя и отплевываясь, я отбросил ставший ненужным меч, и потянул на себя люк в подпол. Едва живые пленники, задыхаясь от дыма, вылезли наверх.
Мы вышли на улицу. Теперь уже почти все дома в деревне были охвачены ослепительно-ярким пламенем, разгоравшемся все сильнее.
Иногда проносились по улице черные человеческие тени.
По дороге во весь опор неслись какие-то незнакомые мне всадники в развевающихся плащах. Они кричали что-то, но звуки их голосов заглушал треск рушащихся зданий.