Хьервард (Сборник)

Шнейдер Наталья

Вошел, почтительно постучав в толстую дубовую дверь, мой стремянный.

— Ваша милость! На опушке взяли двоих мятежников!

Вздохнув, я поднялся с лавки и, подхватив ножны, вышел вон.

Вскочив на приведенного стремянным коня, я поскакал в другой конец деревни.

В окружении моих воинов стояли двое пленных. Бородатый старик и мальчишка. Мальчишка был примерно одного возраста с ускакавшим в Мальдену гонцом, только волосы у него были светлее, и было у него совсем другое выражение лица.

Старик был босиком. Видимо, кто-то из воинов

в качестве трофея прибрал его сапоги.

Нахмурив белые кустистые брови, старик смотрел внимательными темными глазами. Мальчишка жался к нему, похожий на взъерошенного волчонка, загнанного в западню.

Мои воины ухмылялись. С ненавистью и предвкушением забавы смотрели на пленников. Они отчаянно желали выместить на них свою злобу за товарищей, убитых стрелами из лесных зарослей, за тяготы походной жизни и отсутствие женщин и продовольствия в деревнях, брошенных жителями. Ненависть за ненависть. Зло в обмен на зло.

Брат-оруженосец Кретьен, закованный в забрызганную грязью пластинчатую броню, гарцевал возле пленников на ретивом гнедом коне.

— Это действительно мятежники? — спросил я у него.

— Несомненно. Их поймали на самом краю леса. Они весьма похожи на разведчиков Аргниста.

Я с сомнением пожал плечами.

— Они похожи на нищих крестьян. — сказал я холодно.

Кретьен поглядел на меня недобрым взглядом, но не осмелился ничего возразить.

— Что прикажите делать с пленными, ваша милость?

— Заприте в подвале до поры до времени. Потом разберемся.

Развернув коня, я поехал обратно.

— Пшел! — крикнул Кретьен у меня за спиной, замахиваясь на старика.

На дороге я встретил брата-рыцаря Гальфрида, объезжавшего посты, и пригласил его к себе ужинать.

Я сидел в своей избе с братом-рыцарем Гальфридом. Подпирая ладонями бледные небритые щеки, он, слегка захмелевший, предавался сладким воспоминаниям. Начав с боев против Орды, он перешел к рассказу о «тако-о-ой девочке», попавшейся ему в прошлом году в Галене, сейчас принялся ругать нашу теперешнюю жизнь.

На столе, между оплывших свечей, разместился наш скудный ужин. Кувшин вина, свинина, ломти ржаного хлеба, яйца.

Кулинарные изыски поваров Мальдены навсегда остались в прошлом.

Мой стремянный уже закончил чистить коней, и расположился в сенях. Слышно было, как он лениво перебирает струны лютни.

— Проклятая война… — говорил брат Гальфрид. — Мы проиграли ее, брат Вернер, я уверен. Я понял это сразу после того, как они взяли в плен всю нашу депутацию во главе с капитулярием-распорядителем Грампетом Достаниусом. Война, которая началась столь бесславно, будет проиграна наверняка!

— О чем ты говоришь, брат? — возразил я. — Посуди сам, Аргнисту с его мужиками наши крепости не по зубам. Едва подойдут войска из Галена, мы рассеем мятежников в пыль.

— Гален… — мечтательно протянул брат Гальфрид. — А ты помнишь Гален? Фруктовые сады, светлые башни…море…

Я смотрел на пламя свечей.

— Ради них мы и воюем здесь, брат Гальфрид. — сказал

я. — Ведь это наша судьба — принимать удар на себя. И делать всю грязную работу. Гоблинов жечь на медленном огне, Орду истреблять, крестьян вешать… Для того мы здесь, в крови и дерьме по колено. Для того, чтобы в Галене Светлопенном цвели сады и волны перешептывались с песчаным берегом… Ради этого от водопадов Эгера до форта Гэсар протянулся Рыцарский рубеж, брат Гальфрид…

Ни говоря более ни слова, я встал и вышел на улицу.

Я шел по деревне, погруженной в ночь. Высоко над головой мерцали крошечные тусклые звезды, бесконечно далекие и равнодушные.

Я думал над словами брата Гальфрида. Я вспоминал слова странствующего эльфа.

Гален…Война…Тьма…

Как там сказал мой стремянный, всеми видами смерти и горя испытанный? Вся моя жизнь — война…

Так и есть. Вся моя жизнь была войной.

Годов до семи я оставался возле матери, затем начал постепенно, шаг за шагом, вступать на путь рыцаря. Я хотел быть достойным преемником своего отца, которого почти не помнил. Мой отец погиб в знаменитом походе короля Игнарона против Орды. Тогда в лесах сгинула вся армия, вместе с самим королем.

Когда же мне исполнилось семь, ко мне был приставлен пожилой писец с сизым носом пьяницы. Он давал мне уроки грамоты, хотя самым важным для себя делом я считал военную подготовку.

Семнадцати лет я был принят в Орден, получив свое первое оружие. Никогда не забуду длинную ночь, проведенную в молитвах в главном соборе Мальдены, и торжественное, праздничное, по-весеннему солнечное и благоухающее утро Посвящения.

А потом были походы, безжалостные и кровавые схватки с Ордой. Несколько ранений. Благосклонность старших чинов Ордена, отмечавших храбрость и военные таланты молодого рыцаря.

Двадцати двух лет, возвращаясь с охоты по берегу великой реки Эгер, я повстречал Ее. Свою возлюбленную. Единственную женщину, которую я действительно любил, и буду любить всегда. Спустя несколько месяцев она стала моей женой.

А еще через месяц Орда прорвала Рыцарский Рубеж.

Вся моя жизнь была войной.

Войной с северной Нечистью, шныряющей рядом с мелкими деревеньками и хуторами в поисках легкой наживы. С вертлявыми гоблинами, с лишенными страха троллями, с гарридами, хедами, аррами и десятками других тварей.

Войной с отвратительными тварями Орды, порождениями Темной силы, всеми этими рогачами, костогрызами, броненосцами, главопастями, костоглотами…

А за спиной всегда была Мальдена. За спиной были толстые магистры и отцы-капитулярии, забывшие «Слово Звезды», забывшие Богов и молитвы, размазывающие свиной жир по двойным подбородкам, пьющие вино и бесстыдно щупающие молоденьких прислужниц.

А война продолжается. Она и не прекращалась ни на минуту. Только теперь против нас выступали толпы озлобленных и беспощадных крестьян. Они целили в нас из-за каждого куста, из-за каждого древесного ствола, постоянно угрожая смертоносным дождем из стрел.