Хеллсинг: Моя земля
Шрифт:
«Виктория?»
Я прихожу в себя и понимаю, что все еще присутствую на совещании в штабе. А присутствую, кстати, именно по указанной причине — кроме меня, от отряда выступать оказалось некому, Влада притворилась больной и выходить из своей комнатушки не стала. А нужно же еще доложить об том, что мы нашли в Гонконге.
— Виктория! — Алукард выглядит заинтересованным, и даже Интегра смотрит на меня с любопытством.
— Да?
— Я как раз говорил, что отсутствие четкой информации по «Миллениуму» в Бразилии в значительной степени компенсируется вашей с… рядовой Андреевой находкой на гонконгской фабрике. Капитан Бернадотте представил рапорт об операции, присовокупив к нему твое особое мнение. Изложи его, добавив те детали, личные впечатления и все прочее, что не вошли в рапорт.
Это несложно, потому что Пип, сидя в аэропорту, разрешил мне вписать в рапорт только короткий, в одно предложение, доклад о чипах-таблетках, раздаваемых в лондонских ночных клубах. А пока я во время перелета валялась в отключке — опять, кстати, снились кошмары, но оно и неудивительно — параллельно мне в голову пришло несколько ценных мыслей на этот счет.
Откашливаюсь.
— Исходя из того, что, как отметил в своем рапорте капитан, охрана на гонконгской фабрике была поставлена неудовлетворительно, и рассчитана скорее на противодействие обычным людям, нежели вампирам, можно было бы сделать вывод, что нашего появления там никто не ожидал и не планировал. Этот вывод подтверждается предыдущими действиями членов «Миллениума», призванными обеспечить максимальную анонимность и сохранения даже самого названия организации в тайне. Ведь Ян Валентайн, один из руководителей атаки на нашу базу, упомянул его, только будучи полностью уверенным, что мы не выживем и не успеем его передать кому-либо еще.
— Но это не так? — прерывает меня Интегра. — Виктория, нет нужды разжевывать все настолько подробно, мы владеем ситуацией.
— Это не так, — соглашаюсь. — Мне кажется, что руководство «Миллениума», один там человек или несколько, отлично понимало, что мы могли получить о них информацию из третьих источников и через нее выйти на азиатскую фабрику… как, собственно, и произошло. И тем не менее, оно не приняло никаких мер по увеличению охраны по одной-единственной, как мне кажется, причине…
«Не стоит тянуть, Виктория, мы заинтригованы в достаточной степени.»
— Так им показалось интереснее, — поясняю я. — Подпустить нас так близко, как только можно, поманить победой, даже пожертвовать своим собственным объектом — все для обострения борьбы, для пробуждения азарта.
— И что же, у тебя есть версия, почему они пошли на такое? — Алукард, как обычно, ухмыляется краешком рта, по бинтам на лице снова начинает расплываться красное. Нет, не понравится ему мой ответ.
— Думаю,
Это я, конечно, не из своих наблюдений взяла, а из аниме, по большей части, но почему бы этой информации и не оказаться верной?
— Что ж, любопытная версия, полицейская, — Алукард поднимается. А я для него по-прежнему «полицейская». И ничем этого не перешибить, никакими успехами. — Наши психологи поработают с этой информацией, возможно, удастся нащупать выигрышную стратегию общения, когда «Миллениум» выйдет с нами на связь. А он выйдет обязательно, сейчас оптимальное время… Я пока к себе. Джентльмены, леди Интегра, полицейская…
Я перехватываю его за дверью.
— Еще одно… — я тороплюсь и, потому что Алукард мыслями уже где-то в другом месте, и промедли я еще секунду, снова его потеряю, а ведь он должен это услышать, должен узнать… — Пожалуйста, отстраните временно рядовую Ан… Владу от исполнения ее обязанностей. Это очень важно.
— Причина? — Алукард не выглядит обеспокоенным.
Интересно, как сформулировать поделикатнее: «Мне кажется, что моя подруга ударными темпами превращается в маньяка-садиста и получает удовольствие от этого процесса»?
— Она… она еще не оправилась от последствий ранения при штурме базы, — неловко заканчиваю я.
— Результаты вашей работы в Гонконге говорят об обратном, — спокойно парирует Алукард. — Отказать.
— Но…
— А ваши личные проблемы решайте между собой самостоятельно, — добавляет он. — Ибо мои методы… если уж я вмешаюсь… могут показаться вам чересчур радикальными.
После чего сверкает своей зубастой ухмылкой и исчезает.
Да я же совсем не это имела в виду!
***
Отдохнуть мне не дали. Едва я доползла до своей комнаты, плюхнулась на кровать — господи, какая же она у меня хорошая, удобная, и почему нас с ней все хотят разлучить? — и провалилась в черную бездну сна, где я почему-то носилась по лабиринту, круша разлетающиеся костяшками домино стены и убегая от костлявого упыря с приросшим к руке гранатометом, как сон прервался. Упырь отвратительно захихикал и сказал голосом Алукарда: