Хелен

Фаст Говард Мелвин

— По какому поводу? — спросила она. Кейпхарт был прав. Голос у неё был низкий, спокойный и бесстрастный. Дикция — безукоризненная.

— По поводу того, что меня назначили защищать вас.

— Понимаю, — кивнула она. — Что вы хотите от меня услышать?

— Послушайте, мисс Пиласки, давайте договоримся сразу: если вам что-то во мне не нравится — я сам, моя внешность или…

— Я ровным счетом ничего против вас не имею, мистер Эддиман.

— Кто сказал вам мою фамилию?

— Разве не вы сами?

Значит, надзирательница.

— Я только хочу, чтобы вы поняли, мисс Пиласки, — вам необходима помощь.

— Почему?

Вот как это все начиналось — она меня просто бесила. Ее отстраненность, безучастность и наплевательское отношение так действовали на нервы, что в первые минуты я мечтал лишь об одном — послать Хелен Пиласки и Чарли Андерсона ко всем чертям и пожелать гореть вечным пламенем в геенне огненной; поразительно, но при этом меня с не меньшей силой снедало и раздирало другое желание — понравиться ей, заставить её принять меня, понять, что я ей необходим.

Чертовски скверный способ знакомства с клиентом. И — абсолютно неправильный.

— Потому что, — начал я, отчаянно стараясь не терять спокойствия, — вы угодили в беду и вам грозят страшные неприятности. Вас обвиняют в убийстве одного из самых влиятельных и высокопоставленных граждан Сан-Вердо и собираются предъявить обвинение в убийстве первой степени. Вы понимаете?

— Наверное, — безразличным тоном произнесла Хелен. — Вы имеете в виду — предумышленное убийство при отягчающих обстоятельствах.

— Я имею в виду, что именно такое обвинение выдвигается против вас.

— Разумеется.

— Что значит — разумеется?

— Я ведь об этом уже давно думала. Пусть не слишком долго, но все-таки заранее знала о том, что убью Алекса Ноутона, и именно так и поступила.

— Пока вас ещё обвиняют просто в убийстве! — подчеркнул я. — Вы ведь ещё не признали на следствии, что и в самом деле убили судью Ноутона, или что хотя бы обдумывали такую возможность.

Хелен посмотрела на меня так, точно услышала забавную шутку — не слишком лестный взгляд, но, по крайней мере, нечто новое по сравнению с полным безразличием, свойственным ей до сих пор.

— Могу я звать вас Блейк? — спросила вдруг она. — Или — мистер Эддиман?

— Лучше — Блейк. Нам придется познакомиться довольно близко.

— Хорошо. А вы зовите меня — Хелен, а не Пиласки. Славянские корни моей фамилии могут вызывать у людей ненужные ассоциации. Порой мне самой кажется, что такие фамилии…

— О Боже! — не выдержал я.

— Неужели, Блейк, вы всегда так огорчаетесь, когда люди ведут себя не так, как вам хочется?

— Что вы хотите этим сказать? — тихо спросил я, уже вконец рассвирепев и готовый послать всех ко всем чертям.

— Как и все остальные, — задумчиво произнесла Хелен, — вы очень легко заводитесь. В вас накопилось

так много ненависти, страха и недоверия…

— Минутку, черт возьми! Я пришел сюда с предложением защищать вас, мисс Пиласки, а не выслушивать дурацкие нотации…

— А разве я приглашала вас, Блейк?

У меня чуть челюсть не отвалилась.

— Я просила вас меня защищать? — продолжала она. — И — как защищать? Каким способом? Всякими вывертами, которые нужны лишь для того, чтобы легче отправить меня на виселицу? Не играйте со мной в кошки-мышки, Блейк Эддиман, и не вымещайте на мне свой дурной нрав и разочарование. Мне это ни к чему. Думаю, что вам лучше уйти.

Но я не ушел. Я молча сидел и пожирал её глазами.

— Пожалуйста, уйдите.

Я не шелохнулся.

— Вы сбиты с толку и растеряны, — сказала она. — Все вы почему-то не знаете, чего хотите…

— Может быть, это вы сбиты с толку, Хелен?

— Может быть. Я рада, что вновь стала для вас — Хелен.

— Спасибо. Это правда, что вы не хотите, чтобы вас защищали? Или это просто поза?

— Что значит — поза?

— Способ воздействия на людей.

— Так можно воздействовать на людей? Тем, что я отказываюсь от защиты?

— Возможно. Трудно сказать, на что поддаются люди.

— А зачем мне на них воздействовать?

— Не знаю… Послушайте, я здесь не для того, чтобы обсуждать всякую ерунду. Я хочу начать выстраивать линию защиты — чтобы попытаться помочь вам. Давайте начнем. Вы признались в том, что убили судью Ноутона — я прочитал протокол вашего допроса.

— Да, я призналась.

— Вы убили его?

— Конечно. В противном случае, к чему мне было в этом признаваться?

— Бывают причины, — пожал плечами я.

— В любом случае — при этом присутствовала его жена.

— Вот как?

— Да.

— Вы можете сказать мне, что вас побудило убить судью?

— Зачем? — чуть подумав, она добавила: — Нет, пожалуй, не могу.

— Но должна же быть хоть какая-то причина. Любая. Побудительный мотив.

— О, да.

— Ну — и?

— Вы знаете судью Ноутона? — спросила она.

— Я знал его.

— В таком случае, вам, должно быть, и самому хотелось его убить.

— Мне! — воскликнул я.

— Да, вам.

— О Боже — вы в своем уме?

— Конечно. Вы сказали, что знали его. Значит, вам наверняка хотелось убить его.

— У меня нет желания убивать других людей.

— Нет? — она недоверчиво изогнула бровь. — А Чарли Андерсона? А вашу жену?

— Что за ерунду вы несете!

— А что вас возмутило?

— Будто я якобы желал смерти своей жене!

— Но ведь были времена, когда вам и впрямь хотелось отправить её на тот свет, — спокойно произнесла Хелен. — Почему вас так ужасает простое напоминание об этом?