Хелен
Шрифт:
– Прошу прощения, - извинился я.
– Я надеялся, что вам здесь будет уютно.
– А мне обязательно встречаться с Хелен?
– Прошу вас.
– Что ей от меня толку? Да и мне что от этого будет? Только вспомню, как любила её когда-то, когда она была крошкой. А потом вдруг все пошло наперекосяк. Вот у вас, мистер Индимен, есть все: молодость, работа, богатство, положение. А у меня что? Ни черта у меня нет.
Не в силах слушать этот вздор, я поспешно расплатился, усадил её в свою машину и повез в тюрьму. По дороге меня стала бить
Сидя в комнате для свиданий, мы дожидались, пока надзирательница приведет Хелен. Когда Хелен вошла, мы с её матерью поднялись ей навстречу. Хелен смотрела на нас холодно и с некоторым вызовом.
Я переводил взгляд с неё на её мать, тщетно пытаясь следить за двумя женщинами сразу. Они не делали ни шага по направлению друг к дружке; просто стояли и смотрели.
Мне показалось, что лицо миссис Пиласки прояснилось. Посмотрев на меня, она кинула взгляд на свою дочь, потом снова повернулась ко мне.
– Это не моя дочь, - сказала она.
Мое сердце екнуло.
– Вы ошибаетесь, - сказал я.
– В своей плоти и крови, мистер Зайденберг? Держите карман шире. Вы бы узнали свою мать? Вот я узнала бы свою дочь. Нет, молодой человек, я не ошибаюсь.
– Посмотрите на нее!
– рявкнул я.
– Перед вами - Хелен Пиласки!
– Возможно, вы и правы, но это не моя Хелен Пиласки. Я же не говорила, что моя Хелен - святая, но она никогда не пошла бы на убийство. Нет, сэр. Нет. Да, эта девушка похожа на мою дочь, но она не моя дочь.
– Это твоя мать, Хелен?
– спросил я.
– Вы же слышали, что она сказала.
– Она - твоя мать?
– завопил я.
– Да или нет?
– Господи, Блейк, не будьте же таким занудой. Чего вы добиваетесь?
– Ладно, - сказал я надзирательнице.
– Хватит. Отведите её в камеру.
Хелен увели, а я остался наедине с миссис Пиласки, которая выглядела очень довольной и буквально пыжилась от гордости.
– Так я и знала. Мое материнское сердце чуяло, что Хелен - моя Хелен не способна на убийство.
– Но эта женщина и в самом деле похожа на вашу дочь, миссис Пиласки?
– Да, но это ничего не значит. Допустим, она похожа - и что из этого? Что это доказывает? Сотни женщин похожи на мою Хелен. Да моя Хелен скорее умерла бы, чем соорудила такую прическу, как эта лахудра. Моя Хелен и говорит иначе, и голос у неё другой, у моей Хелен. Да, сэр.
Я повез миссис Пиласки к Чарли Андерсону. О встрече мы с ним заранее не договаривались, поэтому нам пришлось проторчать в его приемной добрых сорок минут, после чего я заставил миссис Пиласки в его присутствии повторить то, что она сказала мне.
– Когда родилась ваша дочь, миссис Пиласки?
– спросил он, глядя на копию анкеты Хелен, которую вытащил из ящика своего стола.
– Шестнадцатого сентября 1940 года.
– Где?
– В Чикаго, в больнице Святого креста.
–
– Да, на спине такая штуковина - в виде полумесяца...
Чарли Андерсон посмотрел на меня и задумчиво спросил:
– Ты купил миссис Пиласки обратный билет?
Я кивнул.
– Вот и прекрасно. Рад был с вами познакомиться, миссис Пиласки, сказал он, учтиво улыбаясь, как истый политик.
– Мистер Эддиман отвезет вас в аэропорт.
Проводив миссис Пиласки, я вернулся к себе в контору. Поездка к Чарли Андерсону ничего не изменила. Я знал, что он скажет; знал я также и то, что встал на тропу саморазрушения - медленного, но неотвратимого, если у меня не хватит силы духа сойти с нее.
То, что влюбился я ни в кого-то, а в Хелен Пиласки, меня тревожило, но изменить хоть что-либо я был уже не в состоянии.
Глава седьмая
Сидя за туалетным столиком, Клэр разглядывала меня в зеркало. Я терпеть не могу, когда она это делает, и Клэр это отлично знает, ведь у меня возникает чувство раздвоения личности, такое ощущение, будто меня рассекли на две части, ни одна из которых точно не знает - что происходит с другой. Я знал, что в эту минуту Клэр разговаривает сама с собой, репетируя слова, с которыми вот-вот обратится ко мне. Я прошел в ванную, разделся там, вернулся в спальню и уже ложился в постель, когда Клэр наконец собралась с духом.
– Если бы ты только знал, как ты смешон, - начала она.
– Прекрати!
– оборвал я. Все, что последует за этими словами, я уже знал наизусть.
– У меня нет ни малейшего желания это обсуждать.
– Разумеется!
– В следующую секунду её голос смягчился и в нем зазвучали молящие нотки.
– Неужели ты не понимаешь, что у меня хватило бы мозгов понять, как ты... если бы ты просто, как и следовало от тебя ожидать, связался с нормальной женщиной?
– Что значит - нормальной?
– не выдержал я.
– Блейк, ты сам отлично знаешь. Тебе тридцать семь лет. Половину своей жизни ты женат на мне. У тебя есть право взбрыкнуть, посмотреть на сторону. Неужто я слепая и не вижу, сколько хорошеньких женщин шныряют по Сан-Вердо? Здесь ошиваются толпы красоток, по сравнению с которыми я выгляжу дурнушкой. Я прекрасно понимаю, что и ноги у меня тонкие, и грудь слишком мала, да и веснушки по всему телу рассеяны. Что, по-твоему, я в зеркало никогда не смотрюсь? Поэтому я не стала бы тебя винить...
– Замолчи!
– поморщился я.
– Нечего мне объяснять, за что ты стала или не стала бы меня обвинять. И не занимайся кишкоедством. Я тоже тебя знаю и видел тебя голой не раз и не два. Ты красивая и умная женщина...
– Но не такая красивая и умная, как она.
– Кто?
– Все тебе надо разжевывать. Эта... Хелен Пиласки!
– Господи, Клэр, ну что ты несешь? Женщина сидит в тюрьме, в ожидании суда за убийство. За убийство - понимаешь? Неужели ты не можешь вбить это в свою... башку?