Healing
Шрифт:
– Неужели ты думаешь, что я смогла бы придумать такую чушь? В этом мне помогли собрание отборных сумасшедших со всего Университета и бутылка старинного алкоголя.
Энзеллер расплылся в довольной улыбке:
– Значит, я получил десять баллов, да? А кто ещё?
– Аланин, Карс, Сиссор, Рэйф...
– Тот самый молодой человек?..
Айения быстро захлопнула рот, не понимая, что происходит, но чувствуя, что где-то допустила ошибку.
– Ага, но первое место заслуженно получили мы. В том числе и благодаря тебе.
– Значит... мой возраст тебя не напрягает?
– Думаю, по сравнению с тем фактом, что ты мой дядя и преподаватель, это незначительно.
–
– Как ты думаешь, если бы мы не были родственниками... всё было бы также?
Энзеллер замолчал и, по виду, задумался, отчего Ени внезапно похолодела. Насчёт своих чувств она не сомневалась - он запал ей в сердце сразу же с мимолетной встречи, ещё будучи безымянным, но узнать, что тебе отвечают взаимностью только потому что ты - последняя кровная родственница, было бы неприятно. Точнее, мучительно больно.
Очевидно, несмотря на хваленое хладнокровие, что-то отразилось на её лице, потому что Энзеллер с озабоченно-ласковым видом прикоснулся к её щеке:
– Айения...
– ТАК ведь просто чьё-то имя не говорят, верно? И льдинка внутри немного оттаяла.
– Я много-много лет жил... как во сне. Поставив крест на всём, кроме просто существования и выполнения служебных обязанностей, единственного, в чём я ещё никого не подвёл. И когда появилась ты... всё остальное словно вернулось. Мой род, моя семья, моё постыдное поведение, которое уже сгладилось в моей памяти. Я снова начал жить, чувствовать с поразительной силой: боль, отчаяние, стыд... Но среди всей этой беспросветности пробудилось и совершенно другое чувство, о существовании которого я уже и забыл. И оно ещё больше усугубляло мои мучения: как я могу любить ту, что одним своим существованием подчёркивает мои грехи? Однако... люблю. Айения, - она, не двигаясь, старалась уловить каждое слово, пугаясь и одновременно блаженствуя от такой откровенности.
– Ты - женщина, заставившая меня жить снова во всех смыслах. Если бы ты не была Шонор и я бы не вынужден был столкнуться с тем, от чего так долго убегал - наверное, я продолжал бы жить в полусне, считая, что всё это - не для меня. Но ты не просто женщина, которую я люблю, но и та, с которой меня связывает столько: долг, родство, память, - что все мои попытки забыть и подавить чувства оказались абсолютно безуспешны...
– Я тоже, - её голос оказался неожиданно хриплым и резким, - если бы ты не был моей единственной связью с родом, мои чувства были бы другими. Я бы любила тебя всё равно, но по-другому...
– Прости, - Айения прекрасно знала, за что он извиняется: за то же, что и в прошлый раз. За то, что не оправдал ожидания и обязанности пред своей семьёй и родом, за то что не оказался достаточно сильным, за то, что не смог стать её опорой...
Может быть, если бы та мимолетная встреча первого сентября прошлого года не поселила его в её сердце, когда она ещё и не знала его имени, не то что об их родственной связи, Айения бы нашла несколько резких болезненных слов о его поступке. Но сейчас она просто не могла причинить больше боли, чем таилось в его глазах, наоборот, ей хотелось изгнать её оттуда без следа. И в её глазах Энзеллер наконец-то увидел своё долгожданное прощение, на которое не потребовалось ни слова, ни жеста.
В его поцелуе, когда он притянул её к себе, она почувствовала нечто новое: благодарность и радость освобождения.
– Айения...
– чей-то шёпот пощекотал ей ухо, вызывая желание отмахнуться как от насекомого.
– Если у тебя нет утренних занятий, то можешь не обращать внимания, а если есть - то уже семь часов...
– Вообще-то в девять, но я хочу домой...
– Знаешь, что мы сделаем в следующий раз? Я скину себе твоё расписание и буду точно знать, когда тебя будить.
– Ну или я не забуду завести часы... Да, твоя идея лучше.
Энзеллер счастливо улыбнулся, да и вообще выглядел очень радостным, состояние, которое Айения никогда не ассоциировала с утром рабочего дня. Но и её сейчас одолевало ощущение, что "всё на свете хорошо". Его волосы так непривычно смотрелись в растрёпанном виде, чуть-чуть, но всё равно контрастирующим со строгой профессорской стрижкой, что она не удержалась и запустила в них пальцы, а потом, всё ещё в полусонной эйфории, подтянулась и легко его поцеловала. Энзеллер в ответ расцвёл ещё больше и вроде был не против развить тему, но Ени поспешно выкатилась из постели и направилась к своей одежде. Разочарованному хозяину дома не оставалась ничего иного, как начать одеваться самому.
– Позавтракаешь?
– Ммм, нет, дома что-нибудь съем.
– Я заканчиваю в семь сегодня...
Неизвестно почему, но что-то толкнуло Айению дать уклончивый ответ:
– У нас полный загон сейчас. Как что-то определится, я тебе позвоню.
Энзеллер сразу поскучнел.
– Но мы же можем встретиться и так, в Академии... Кстати, в этом случае как будем себя вести?
Айения только осознала наличие проблемы и вздрогнула.
– Давай, пока не будем афишировать, ладно? Я ничего боюсь и не стыжусь, но меня просто ДОСТАНУТ расспросами и намёками. А я даже пока ещё Хэл и Оро ничего не сказала.
– Ну... я не уверен, что смогу себя сдержать, - Энзеллер в завлекательно незастёгнутой рубашке и с притворно-несчастным выражением положил руки на её плечи. Ени встала на цыпочки, поцеловала его на этот раз достаточно крепко и и со вздохом попросила:
– Постарайся, хорошо? Моё расписание и без того зажатое в тиски со всех сторон, чтобы вынести ещё, скажем, высокомерные издевательства Асатани. И безостановочную болтовню Лав...
С мастерством профессионального лазутчика Айения открыла дверь и проскользнула внутрь квартиры. Но никакой профессионал бы не справился с дуэтом Хэллин и Оролен, преградившим сумрачный коридор. Разделённые превратностями личной жизни, две подруги объединились, чтобы, очевидно, разузнать про личную жизнь третьей.
– Ени, нам нужно поговорить, - серьёзно и значимо сказала Оро.
Серый утренний свет ещё больше добавлял унылости настроению Айении. Не то чтобы она особенно противилась идее рассказать подругам про недавно случившиеся весьма значительные события, но с утра, ещё перед учёбой и даже не поев? Хотя тот факт, что Оро и Хэл наконец-то начали общаться, пусть даже и по такой причине, конечно, радовал.
– Ени, что происходит?
– начала допрос тоже Оролен, Хэллин пока что её молча поддерживала.
– Ты не ночуешь дома и Хэл мне сказала, что это уже во второй раз.
– Ну, я же предупредила...
– она знала, что на этот аргумент даже внимания не обратят, но надо же было посопротивляться.
– Что-то случилось? Ты же знаешь, что мы тебя всегда поддержим, - с нажимом вторила Хэллин.
У Айении мелькнула слабая мысль сказать, что всё это государственная тайна, но... слабость и малодушие, недостойное Шоноров, тем более, что Хэл всё равно бы узнала по своим каналам.