Healing

Точилова Татьяна Александровна

Лецри подошел к креслу, на котором она сидела, и очень-очень серьезно посмотрел ей в глаза. Кажется, её сердце перестало биться.

– Хэллин, - выдохнул он. Точно перестало.
– А ведь я по-настоящему не просил у те-бя прощения, только передал через Айю...
– он опустился на ковер почти на колени и, глядя теперь на неё снизу вверх, повторил, - Хэллин... я сожалею о том, что я тогда ска-зал, и вообще о всех своих недостойных поступках, и о всех тех случаях, когда я причи-нил тебе боль. Я прошу прощения...

– Не надо. Это уже не важно...
– все-таки сочетание Лецри и напоминание о её про-исхождении вызвало предательскую слезу, уже докатившуюся до середины щеки.

– Хэллин. Прости меня...

Шаги принадлежали Акарасу. И он был один. И бледен как смерть. Прислонившись к косяку двери, он неотрывно смотрел на обернувшуюся на звук Оролен. Ени тоже обер-нулась, но ей показалось, что в этой комнате значение её присутствия отчаянно стремится к нулю.

Наконец кто-то в этой композиции пошевелился, Айении отчаянно не хотелось де-лать этого первой. Оро встала и, отворачиваясь, чтобы скрыть покрасневшие глаза, спро-сила грубовато-хриплым голосом:

– Что ты сделал с Хэл?

Акарас не отвечал. Оро упорно глядела в угол, наверное, чтобы не разрушить нежно лелеемый супер крутой имидж, о котором из присутствующих уже никто и не думал. Лец-ри медленно приблизился к ней, и через полминуты она словно нехотя повернулась к не-му, отчаянно нервничая под его пристальным взглядом.

Парень втянул воздух и... выдохнул. Очевидно, это всё-таки оказалось сложнее, чем он предполагал. Тогда он прокашлялся.

– Это... Сакаят...
– он словно в ледяную воду прыгнул.
– Ты мне нравишься. Несмот-ря на все твои... далекие от идеала качества, - первую часть фразы Оролен переварить ещё не могла, но вот вторая ей была знакома, и она по привычке грозно сжала челюсти.
– Я... хочу, чтобы мы были вместе, - и он вопросительно посмотрел на Оро.

"Какая примитивщина. Представляю, чего бы наплел Рэйф в такой ситуации. В чем-то неопытность имеет свои преимущества", - Ени улыбнулась и расслабилась. Может и невольно, но Акарас использовал самое убойное оружие - прямо высказал свои чувства, от чего устоять было невозможно. Вот и Оролен как будто покачнулась, услышав такое, и сейчас пыталась обработать поступившую информацию, Либо к такому нельзя быть гото-вым, либо она даже не рассматривала возможность того, что выберут её, либо "ориги-нальное" признание сбило её с толку. А может, "прекрасные глаза" Акараса, смотрящие на неё так пристально с такого близкого расстояния, убивали всю мыслительную деятель-ность на корню. Наконец, верх взяло элементарное раздражение: краснеть-бледнеть тут перед Лецри?! Чтобы он тут меня за дурочку считал?! Да ни за что!

– Я... это... согласна...
– тихий ответ получился таким же достойным как и призна-ние.
– Ты мне... тоже... нравишься...

Улыбку Акараса вполне можно было бы использовать для освещения не то что Друина, а половины материка.

– Правда?!
– господи, куда уж глупее это могло бы стать? И куда прекрасней? Оро-лен кивнула и не смогла удержаться от ответной улыбки, смущенной и застенчивой, кото-рая, казалось, не могла ей принадлежать.

– Отлично!
– неизвестно, сколько бы они стояли напротив друг друга, не замечая ни-чего, если бы Ени намеренно не пошевелилась. Она-то здесь ночевать не собиралась.

– А... Айя, - Оро тоже обернулась и посмотрела на подругу, как будто в первый раз её увидела, впрочем, свежеиспеченная парочка уделила ей секундное внимание и верну-лась к прежнему состоянию.
– Я, наверное, пойду...
– Оро кивнула. И тут Ени впервые увидела, что такое влечение, до того почитаемое ей за метафору. Между её друзьями словно протянулись какие-то токи, заставляющие дрожать каждую клеточку тел и притя-гиваться друг к другу. Проблема в том, что они не знали, что с этим делать. Хотя, если бы её здесь не было...

Акарас нехотя сделал шаг назад и так, почти пятясь, дабы не разрывать зрительный контакт, покинул квартиру, напоследок послав ещё одну убийственную

улыбку. Когда Оро наконец отвернулась от двери, на её лице сияла почти такая же. Впрочем, оправилась она на удивление быстро.

– Чёрт! Я ничего не сказала по его недостатки! А-а-а!

– Не волнуйся, у тебя на это теперь будет куча времени.

– Да, наверное...
– Ени видела, что она с трудом удерживалась от того, чтобы не за-вопить от распирающих эмоций, и улыбнулась. Всё действительно закончилось.

Словно холодный ветер подул оттуда, где располагалась комната Хэллин, и девушки вспомнили, что для ещё кое-кого всё только что закончилось тоже. Взгляд Оролен выра-жал столько тоски по контрасту с недавней радостью, что это казалось невероятным. Впервые за все время их дружбы она не могла утешить свою подругу, да и просто поя-виться у неё сейчас перед глазами.

– Ени, сделай, пожалуйста, что сможешь...
– она даже не просила, ведь Хэллин была их общей подругой, а просто хотела передать свои чувства. Нет, не сочувствия, а сожале-ния о том, что сейчас не сможет разделить боль Хэл.
– Наверное, меня ночью сегодня не будет, - неверящая улыбка вновь стала появляться у неё на лице.

– Хорошо, - Айения наблюдала, как Оролен, только надев кроссовки и накинув курт-ку, исчезла из квартиры, даже не закрыв дверь, и, судя по звукам, побежала по лестнице наверх на крышу. Видимо, сегодня путешествие по земле не соответствовало её настрое-нию: к счастью, дома в Друине стояли достаточно близко, чтобы, при наличии достаточ-ной физической подготовки, можно было не спускаться вниз совсем.

А теперь нужно было оказать поддержку другой её подруге: последняя, она надея-лась, плата за вмешательство в чужие дела. Дверь в комнату Хэл была приоткрыта, и она только тихонечко толкнула её, чтобы увидеть щемящую душу картину: девушка просто сидела на кровати, уткнув лицо в колени, и тихо плакала. Ени тихонько приблизилась к ней, присела и осторожно дотронулась до плеча: любой знак или намёк и она бы ушла, если бы Хэллин хотела оставаться в этот момент одной. Но только её рыдания стали гром-че и Ени так же осторожно приобняла свою подругу. Слова были сейчас как никогда бес-полезны, и единственное, что она могла сделать, - это разделить с ней эти тяжкие часы. Если Хэллин это было нужно, если она этого хотела, Айения осталась бы так на всю ночь.

Но мало-помалу всхлипы стали стихать и наконец Хэллин подняла голову.

– Всё нормально, - её голос стал настолько хриплым, что его было трудно узнать.
– Иди спать.

– Элруд, передо мной можешь не выпендриваться. Я буду с тобой, пока ты не за-снешь.

В комнате было темно, и Ени не могла увидеть реакцию Хэллин, но она без даль-нейших возражений, не раздеваясь, легла в постель. Ени, сжимая её ладонь в руках, при-слушивалась к её попыткам заснуть: судороги плача всё ещё иногда сотрясали её тело, а дыхание то и дело становилась прерывистым, но вот наконец и оно выправилось, и ослаб-ла хватка её пальцев на руке Ени, а ведь та даже и не замечала никакого давления. Для то-го чтобы быть уверенной в том, что Хэл точно погрузилась в сон, она ещё некоторое вре-мя просидела у её кровати, размышляя о случившемся. Не обсуждая сам по себе карсов-ский выбор, она признавала, что все прошло наилучшим образом. Как бы не хотелось, вряд ли существовал вариант, при котором никому бы не было больно. И к действиям Лецри у неё никаких претензий не было, он сделал все на удивление правильно. Однако... Оро и Хэл всегда были для нее неразрывным целым, и было как-то тревожно осознавать, что сейчас одна из них летает по крышам в буквальном смысле этого слова, не в силах скрыть обуревающее ликование, а другая лежит сейчас, сжавшись в комочек, под одеялом и пытается смириться со своим разбитым сердцем. Ени оставалось только верить в то, что их дружба перенесет и такое стихийное бедствие как Акарас Лецри.