Have a nice death!
Шрифт:
Будто в ответ на эти слова вдруг вспыхивает спинка стула. Я взвизгиваю, ненавидя себя за это, Стивен приобнимает меня защищающим движением, в то время как Сил почти равнодушно расправляется с огнем при помощи огнетушителя. Другой баллон, уже пустой, валяется рядом. Только сейчас я замечаю прожженную дыру на его рубашке и проглядывающий сквозь нее пластырь. Ожог на тыльной стороне ладони, еще несколько красных пятен - только там, где я вижу.
Элайджа по-прежнему неподвижен.
– Что касается Тимми, ему лететь несколько
Сил аккуратно ставит огнетушитель и присаживается на кровать. Завороженно наблюдаю, как он берет потемневшую руку Элайджи и проводит ногтем по ладони, раз, другой, третий. Ему приходится нарисовать штук тридцать знаков бесконечности, прежде чем пальцы едва заметно вздрагивают и сжимаются.
– Элайджа, - он склоняется к его уху. Косички расползлись по светлой простыни, как лежбище змей.
– Элайджа…
Не знаю, после какого раза я перестала считать, но в конце концов Элайджа наконец шевелится, тяжело поворачивая голову, и под закрытыми веками медленно движутся глазные яблоки, сияющие, как жидкое золото. Я слышу, как Стив со свистом втягивает воздух.
– Раньше было быстрее, - сообщает Сил, все еще почти касаясь губами уха Элайджи, потом опуская голову на его плечо.
– Такое впечатление, что он уходит все дальше и дальше. И скоро совсем меня не услышит. А я просто гляжу вслед.
– Такое уже бывало?
– Да, но всегда проходило. Вместе с грозой. А сейчас гроза уводит его за собой. Это было, знаете… так плавно, сначала он просто слышал меня через раз, тормозил, потом стал двигаться все медленнее, и волосы темнели и темнели, быстрее, чем кожа… и все еще не закончено, я знаю.
– Маккензи, - Стив облизывает губы, теперь он напуган по-настоящему.
– Чем мы можем помочь?
Мой телефон начинает вибрировать - это Тимми.
– Не отвечай.
Я сбрасываю, потом выключаю, пока еще и Дэшил не позвонил. У него очень острая интуиция, но когда папа рядом, это будто глушит мои сигналы. Я его не виню. Сейчас это даже к лучшему.
– Зачем ты хотел звонить мне?
– вспоминаю вдруг.
– Сили, что я могу сделать?
– Помнишь, ты уже помогла нам однажды, нашла Тимми… может, поможешь снова. Ты говорила, у тебя есть друг, архитектор. Тот, у которого похоронное агентство.
– Линдси Харт? Но он мне не друг… сомневаюсь, что у него вообще есть друзья.
Обстоятельства, при которых мы познакомились с Линдси, не из приятных. Лучше и не вспоминать.
– Но все-таки. Ты не могла бы связаться с ним и попросить воспользоваться его собственностью? Мы заплатим столько, сколько он потребует, чтобы избежать лишних вопросов и глаз.
Я смотрю на Стива - и он понимает все раньше меня, просто молчит. Мне бы тоже промолчать, но это трудно.
– Сили, ты уверен?
– Я уверен, что другого выхода нет.
– Он чуть-чуть отодвигается от Элайджи, его рука на темной коже кажется едва не мраморной.
–
Разговаривать с Линдси всегда очень сложно, но в этот раз, по крайней мере, он не задает вопросов.
– Дневная смена еще не разошлась, - говорит он.
– Приезжайте, как стемнеет, я вас встречу.
До темноты еще несколько часов. Я предлагаю Силу поспать, и он не возражает. Мы со Стивом выходим на террасу.
– Ты не взял Эда с собой?
– то ли спрашиваю, то ли утверждаю я. Он пожимает плечами.
– Я нутром чую неприятности. Нечего еще из-за него переживать.
Про себя я хмыкаю - сейчас Аддисон вполне способен защититься от неприятностей и накостылять кому угодно, а Стивен по инерции до сих пор считает его хрупким цветком. Это даже мило. Хотя в нашей ситуации чем больше массовки, тем действительно хуже.
Мы очень долго молчим. Стив варит кофе, находит в холодильнике пирожные Сары как минимум двухдневной давности. Нас это не смущает. Мы пьем кофе и едим пирожные. Они до сих пор чудо как хороши.
На телефон Стива, единственный работающий, приходит смс от Манолы: “Не бойтесь, боги помнят о вас”. Ее слова да богам в уши…
– Думаешь, у него получится?
– спрашивает он в конце концов, выключив мобильник.
– Я не знаю… Мой отец прошел через что-то подобное, давным-давно, когда Дэшил умирал, но я сама прожила легкую и безоблачную жизнь. Стивен, я все получила на блюдечке, как стражник несуществующего зла - даже если оно и есть, мне никогда не приходилось пережить ни тьму, ни горе. И знаешь, я даже завидую папе. Завидую той храбрости, безрассудству и любви, с которой он встретил тьму и отдал ей себя. Страшную, беспощадную, плохо контролируемую тьму… Я завидую тебе, Тимми, Силу, и отцу Манолы, и Джимми Бенедикту тоже. Всем вам.
Он не отвечает, допивая чашку до гущи, потом переворачивает ее на блюдце.
– Лекс, ты права в том, что я до сих пор не верю своему счастью. Что он у меня есть, об этом последняя моя мысль перед сном и первая после пробуждения. Но это не значит, что я не хотел бы изменить ни минуты со дня нашей встречи. Очень многое я хотел бы изменить и многого избежать. Как и Маккензи, и твой отец, и в особенности Тимми. Так что не завидуй тем, кто завидует тебе, дорогая моя. Просто наслаждайся.
Кофейная гуща похожа на языки пламени.
Когда садится солнце, Сил выходит, сменив рубашку на майку, уже тоже прожженную в паре мест. На щеке отпечатались следы от косичек, и от этого к горлу почему-то подкатывает ком, не вдохнуть.
– Я привык спать на них за эти дни, - говорит он, касаясь щеки.
– Чтобы сразу узнать, если… как только он пошевелится.
– Силвер Маккензи, что мне сделать, чтобы ты перестал вести себя как зомби, будто нам одного недостаточно?
– не выдерживаю я.
– Дать пощечину?