Харшини
Шрифт:
— Возможно, нам стоит подумать о восстановлении старого обычая держать советников-харшини при дворах, ваше высочество. Вы сами видели, насколько удобно иметь возможность держать связь между разрозненными отрядами.
— Включая и мой двор, я надеюсь? — спросил он, восхищаясь ее острым умом и ее неприкрытым стремлением самой направлять события.
— Не хотелось бы, чтобы нас обвинили в том, что мы держим любимчиков, ваше высочество, — ответила она чистосердечно.
— Ну конечно же, — согласился он, усмехнувшись, и поглядел на Тарджу. — А знаешь, это неплохая идея. Теперь, когда Хафисты больше нет, Лига чародеев может переехать в Кариен. А если за молодым Дрендином будут присматривать
— Этот неплохой план, — задумчиво согласился Тарджа.
— Но у меня есть одно условие, ваше величество, — добавил Дамиан, поворачиваясь к королеве.
— В чем же оно заключается, ваше высочество?
— Я хочу быть при том, как вы будете сообщать эту новость Габлету, — коварно усмехаясь, ответил он.
Глава 63
Проснувшись, Р'шейл какое-то время лежала, не открывая глаз.
Она притворялась спящей, пока Мэнда не вышла из комнаты. Убедившись, что осталась одна, она опустила ноги на пол и протерла глаза. Последние остатки мучившей ее во время сна головной боли еще прятались возле висков, но больше никаких последствий битва с Хафистой, кажется, не оставила.
Она поднялась на ноги, подкралась босиком к двери и приоткрыла ее. За дверью Мэнда разговаривала с Тарджой. Их голосов не было слышно, но, закончив говорить, он жадно и смачно поцеловал ее и только после этого вышел. Мэнда закрыла за ним дверь и направилась обратно к спальне. Р'шейл подбежала к кровати и натянула одеяло, закрыла глаза и заставила себя дышать медленно и глубоко. Она слышала, как Мэнда вошла в комнату, чувствовала прикосновение прохладной руки к своему лбу, а затем дверь в спальню опять отворилась и закрылась и издалека послышался хлопок закрываемой входной двери.
Итак, Мэнда ушла, может быть к Тардже. Значит, есть надежда, что какое-то время они будут заняты. Она порыскала по комнате в поисках своей одежды и наконец нашла ее, запихнутую в комод возле окна. «Характерно», — подумала она хмуро. Мэнда была не только чересчур хорошенькой, но еще и аккуратисткой. Она встряхнула свои одежды и быстро влезла в них, сбросив ночную рубаху на пол.
На комоде была щетка для волос, и она взяла ее, чтобы пройтись по спутанным волосам. Но, поглядев на себя в зеркало, она замерла с поднятой рукой. Из зеркала на нее смотрела незнакомая женщина. Она не призывала силу, однако ее глаза были черными. Белки глаз исчезли, а кожа стала золотистой, как у чистокровной харшини. Пережитое в Храме богов оставило на ней действительно неизгладимый отпечаток. Р'шейл аккуратно положила щетку на место, свыкаясь с мыслью, что больше никто не примет ее за человека. Почему-то эта мысль не особенно тревожила ее теперь. У нее не только изменился цвет глаз — она чувствовала, что перемена произошла закономерно и что-то в ее жизни полностью завершилось. Она стала харшини.
Оглядев комнату, Р'шейл решила, что здесь нет ничего, что принадлежало бы ей. Ничего, что она хотела бы взять с собой. Ее жизнь повернула в другую сторону, и ничто здесь, в Цитадели, не притягивало ее к себе. Почувствовав дыхание незнакомого будущего, она отвернулась от зеркала и прошла в следующую комнату.
Оказавшись около входных дверей, она приложила к ним ухо и услышала отдаленные мужские голоса в холле. Она вспомнила — Тарджа приставил к ней стражу, чтобы никто не беспокоил ее сон. Р'шейл с легким замиранием воззвала к силе. Ее поразило, с какой легкостью она управлялась с ней теперь. Может быть, дело было в том, что она достаточно долго была связана с Шананарой и переняла от кузины часть умений и опыта.
С неожиданной уверенностью в своих действиях она накинула на себя чары невидимости и приоткрыла дверь. Стражник, стоящий в холле, повернулся на скрип двери и посмотрел на открывающуюся саму по себе дверь. Но за дверью никого не было, и он пожал плечами и закрыл ее обратно.
Р'шейл пробежала по коридору, защищенная чарами, делающими ее невидимой для всех встречных. Она не помнила, с каких пор это перестало казаться ей сложным и теперь она инстинктивно знает, как управлять чарами. Это было совсем не похоже на то, как она боролась с чарами невидимости, прикладывая все силы, чтобы удержать их, когда помогала Дамиану освободить Адрину из крепости Дреджиан.
Спустившись по лестнице, она вышла на улицу и с изумлением увидела, что город занят своими делами, словно ничего и не случилось. По мостовым катились фургоны, груженные провиантом, и повсюду было полно солдат, но они носили цвета хитрианской и фардоннской армий и выглядели скорее как туристы, а не как воины.
«Значит, осада снята», — подумала она, начиная тревожно обдумывать, сколько же она проспала. Если за это время успели снять осаду, а город вернулся к относительно упорядоченной жизни, значит, времени прошло немало. Она дошла до угла и свернула на центральную улицу. Здесь было еще более людно, и кроме того, тут было много харшини. Она понадеялась, что среди шума и запахов города они не почувствуют ее — ведь она использовала сейчас очень малое количество силы.
Дойдя до перекрестка, она посмотрела в сторону Храма богов и увидела поднимающихся по ступенькам Дамиана и теперь уже заметно беременную Адрину. Следом за ними шагали Тарджа с Гаретом Уорнером, Шананара и молодой кариенец, лицо которого казалось Р'шейл знакомым, но имени вспомнить она не смогла. Сзади них шествовал богато одетый мужчина. Его широкую грудь и седую бороду трудно было забыть. Габлет из Фардоннии.
Не снимая чар, Р'шейл проскользнула вслед за ними в Храм богов и стала с любопытством наблюдать, как они рассаживаются за столом совета.
Пока все рассаживались, Шананара молча стояла возле своего кресла. Держа в руках свиток, она разглядывала собравшихся. Потом с улыбкой подняла глаза на Р'шейл. Шананара чувствовала ее присутствие, но никому об этом не сообщила. Дружелюбно кивнув в сторону Р'шейл, она сосредоточила свое внимание на собравшихся за столом.
— Пусть на это ушло некоторое время, но вот наконец я держу в руках соглашение, которое вы все согласились подписать. Если один из вас нарушит его, ему придется иметь дело с оставшимися тремя.
Р'шейл с интересом посмотрела на собравшихся. Тарджа и Гарет выглядели удовлетворенными. Адрина самодовольно улыбалась. Дамиан смотрел вокруг с чувством легкого превосходства. Что бы ни было в этом соглашении, Хитрия явно в обиде не осталась. Габлет имел вид оскорбленной добродетели. А молодой кариенец, в нем Р'шейл наконец признала того рыцаря, который вместе с Кратином преследовал Адрину, колебался между отчаянием и облегчением.
— Я не буду сейчас вдаваться в детали, но суть сводится к следующему: вы все уводите свои войска за те границы, которые существовали к моменту захвата Медалона Кариеном. Ни одна страна не приобретает новых территорий, и ни одна не теряет старых. Вы, король Дрендин, открываете границы для Лиги чародеев. Ваш бог умер, и вашим людям придется плохо, если не предоставить им возможности найти себе новых богов. Король Габлет, вы тоже предоставляете Лиге свободный доступ в свою страну, то же относится к Медалону. Больше никаких арестов. Никого не сажают в тюрьмы без нужды. Никаких гонений.