Харрисон

Вольф Терра

— Он сказал, что ищет меня. Но потом я поняла, что на самом деле мужчина был заинтересован не во мне — он хотел Камдена. Незнакомец сказал мне, что есть такое место, куда мы должны отправиться, и он заплатил бы за нас, чтобы мы там остались, и мне показалось, что это прекрасная возможность. Но я должна была узнать все поподробнее. От него исходили такие плохие вибрации, будто он хотел большего, чем говорил. И лишь после он рассказал мне о причине. Ты не думаешь, что должен был упомянуть о том, что являешься перевертышем?

Теперь все тело Харрисона напряглось.

— Я думал, ты знаешь.

— Нет, я не знала. Тогда, ты понимаешь, что это

означает. Камден тоже является перевертышем. Но, видимо, все отношения человек — перевертыш, действительно слишком волнуют некоторых людей. Он задавал все эти вопросы о Камдене, о том, кто его отец. Но я ничего не рассказала. Не смогла.

Мне потребовалось всего мгновение, чтобы понять, чего действительно хотел мужчина в костюме. И это привело меня в ужас.

— Они хотят провести на нем эксперименты, Харрисон! Они хотят взять моего ребенка и причинить ему боль. Поэтому, я сделала единственное, что, как я думала, могу сделать. Я сбежала. Я выскользнула с черного хода и отправилась за Камденом. Покинула свою квартиру, и теперь мне некуда идти. Я не знала к кому мне еще обратиться. Понимаю, что это не справедливо, то, что не рассказала тебе, хотя и должна была, но вот я здесь. Мне нужна какая-то поддержка. И ты единственный перевертыш, которого я знаю. Потому я тут. Пожалуйста, помоги мне, — слова слетали с моих губ бесконечным потоком, и я поняла, что затаила дыхание. Что если он не примет нас? Что я буду делать?

Я взглянула Харрисону в глаза, и на мгновение стало тяжело удержаться и не упасть в его объятия. Выражение его лица смягчилось. Он знал, что я говорила правду.

— Ты уверена, что тот парень не последовал за тобой? Может, прикасался к твоему телефону, установил слежку за тобой?

Я пожала плечами.

— Я пытаюсь позаботиться о двухмесячном ребенке, который, как я только узнала, частично является перевертышем, поэтому не сильно обращала внимание на происходящее вокруг. Кроме того, потребовалось много времени, чтобы найти тебя. И было ясно, что они уже знали, что ты связан с нами. Откуда они узнали это, Харрисон? Как они выяснили хоть что-то о Камдене?

Харрисон сидел и выглядел так, будто я поставила его в тупик. Я поняла, что он не был полностью уверен в ответах.

— Убийства, которые ты видела по телевизору… Они не случайны. Парни в участке и я вроде как пришли к выводу, что маньяк убивает перевертышей. И тот факт, что кто-то подошел к тебе с предложением провести тестирование, только подтверждает это. Какая-то организация идет по пятам за моим видом. А что касается моего вида… Я действительно думал, что ты знаешь. Я подумал, что ты не осталась тогда именно поэтому.

— Почему я ушла? Потому что не думала, что ты этого хочешь. Я решила, что это были всего лишь отношения на одну ночь. Я не собиралась становиться одной из тех прилипчивых девушек, которые околачивались вокруг тебя.

— Ты не была прилипчивой. И я хотел, чтобы ты осталась.

Я втянула воздух. Харрисон хотел, чтобы я осталась. Он хотел меня.

— Ну, я думаю, это наш второй шанс. И что, черт побери, мы будем с этим делать?

Он покачал головой, а его рот слегка приоткрылся, пока он, очевидно, пытался принять все это.

— Ну, для начала, ты, очевидно, переедешь сюда, чтобы я смог присматривать за тобой и… как ты сказала его зовут?

— Камден. И не спрашивай меня почему. Я знаю, что это старое название города, но так его зовут.

— Да, нет, — Харрисон улыбнулся. — Мне нравится. Очень нравится. Значит

ему два месяца?

— Ага. Почти день в день. Он сплошная радость для меня. Здоровый и действительно очень тихий, спокойный ребенок. Мне очень повезло.

Харрисон взглянул на маленькое детское автокресло.

— Могу я взглянуть на него? Взять на руки?

Мое сердце дрогнуло в груди. Казалось, что еще мгновение и я растекусь лужицей прямо здесь.

— Конечно, ты можешь. Ты же его папа.

Голова Харрисона дернулась от слова «папа».

— Папа. Я никогда не думал, что услышу это.

— Готовься к тому, что будешь слышать «папа» часто. Потому что ты только что отказался от звания одного из самых желанных холостяков Сиэтла, ради внезапно появившейся семьи.

Я думала, Харрисон будет выглядеть более раздраженным, словно это беспокоило его. Но вместо этого он выглядел счастливым, довольным тем, что мы оказались здесь. Возможно, Харрисон чувствовал себя куда более одиноким, чем я думала, или, может быть, я настолько отчаянно хотела сделать этого, что смотрела на все слишком оптимистично. В любом случае, я должна была довериться ему раньше.

Но теперь мы находились здесь. И вот что было самым важным: мы были вместе.

ГЛАВА 5

Харрисон

Черт возьми. Пенелопа была здесь. Мало того, что она была здесь, так она была здесь с моим ребенком. Моим сыном. Камден.

Каждый раз, я жаловался на то, что одинок, и ребята подталкивали меня, говоря, что Пенни была той, кого я отпустил. Но я не собирался удерживать ее в плену; я всегда думал, что это мой медведь отпугнул ее. Мне стало жаль, что она не понимала до этого момента, что наш сын был на половину перевертышем. Пока какая-то задница в костюме не рассказала ей, что они хотят забрать его.

Пенелопа выглядела невероятно, столь же прекрасно, как я и запомнил. У нее были мягкие каштановые волосы и светло-голубые глаза, которые запали мне в саму душу. Она была ангелом. Мой медведь пытался вырваться на поверхность, чтобы добраться до нее. Это было также, как в тот момент, когда я увидел ее на пороге своего дома, он все знал. Она должна была быть моей парой. Мой зверь вышагивал взад и вперед прямо под кожей, ожидая, когда она сделает свой ход. Никто из нас не хотел отпугнуть ее снова. Возможно, мы должны продвигаться вперед медленно.

Я чувствовал волну гнева медведя — не медленную, а явную и молниеносную. Он хотел ее сейчас. Но, с той силой, что он желал Пенелопу, он хотел и этого ребенка.

Я всегда хотел семью. Не желал больше жить в одиночестве. И вот она такая возможность. И даже более того, но моим долгом было оберегать Пенелопу, поскольку она была матерью моего ребенка, моей парой. Я не мог позволить кому-нибудь приблизиться к ним.

Пенни взяла Камдена из автокресла и вручила мне. Я никогда в своей жизни не держал ничего столь хрупкого. Этот кроха в моих руках был моей плотью и кровью. Я не верил своим глазам. Особенно, когда малыш зевнул, его кулачки сжались, а глаза открылись. Словно я разглядывал себя в зеркало. Как она могла смотреть в эти глаза, мои глаза, на протяжении последних восьми недель и не чувствовать того, что должна была рассказать мне все? Это было несправедливо. Но мне придется преодолеть это. Я должен двигаться вперед, но мне нужно было выяснить, что происходило.