Харрис

Кабра Иан

— На самом деле я знал кто ты, — фигура подошла к Лендеру и уставилась ему прямо в глаза. — Просто хотел убедиться. В конце концов, годы уже не те.

Взглянув в те самые потускневшие хрусталики, Фарн увидел печаль. Великую печаль, которая не давала покоя существу, что сейчас стояло перед ним.

— Никогда не было детей? — фигура оторвала взгляд от глаз Лендера и снова зашагала по комнате. — Не ошибся ли я? Как думаешь? — существо посмотрела на Фарна, как ему показалось из-под бровей, хотя самих бровей у существа и не было. — Ах, да. Ты ведь не можешь

говорить. Ну, ничего. Будем надеяться, что я сделал верный выбор. В любом случае, у меня уже нет ни сил, ни времени. Да и я думаю, что еще немного и его не останется ни у кого.

Фигура резко повернулась к Лендеру и направилась к нему быстрым шагом. Подойдя, она положила на его плечо тяжелую черную, как и все остальное тело, руку и снова посмотрела прямо на него, как будто пытаясь высмотреть в нем душу.

— Надеюсь на тебя, — прохрипел тихий голос.

Тут же Фарн заметил, что картинка в его глазах начинает тускнеть. Все вокруг становилось все менее четким и ярким. Его глаза активно заволакивал черный туман, из которого состояло его тело.

Последнее, что он увидел, был ярко-зеленый свет, исходивший от фигуры напротив и почти его ослепляющий.

Снова открыв глаза, Лендер оказался в собственном кресле, напротив затухающего камина.

— Приснится же такое, — вздохнув, сказал он и откинул голову назад.

Протерев глаза, он с трудом поднялся на ноги, которые оказались тяжелее обычного, и подошел к окну, раздвинув шторы. За окном туда-сюда бегали люди и украшали главную площадь города. В качестве украшений выступали различные белые ткани, резные тыквы, а также свечи и маленькие магические камушки, светившиеся оранжевым светом. Посередине площади, вокруг фонтана, стояли большие длинные столы, на которых работницы приближенных таверн расставляли различные яства.

Фарн посмотрел на наручные часы. Время уже шло к вечеру. Неужели он проспал так долго? Он повернулся, и направился было к двери, как вспомнил одну важную вещь.

Лендер глянул на кровать и к его большому сожалению, то, что произошло вчера вечером, было не галлюцинацией. На его кровати лежал младенец.

— Вот же, — сквозь зубы процедил Фарн и, подойдя к кровати, взял ребенка на руки и вышел из комнаты.

«Нужно мне было вчера лезть в этот проклятый переулок. Сидел бы сейчас себе спокойно да обслуживал клиентов, — после этих мыслей он остановился на лестнице, по которой все это время спускался и протяжно вздохнул, после чего посмотрел на мирно спящего ребенка у него на руках. — Может, отдать его в приют? — Он потряс головой, чтобы отогнать эти мысли и снова направился вниз. — Я взял этого ребенка, значит, ответственен за него, и нечего перекладывать мои проблемы на других».

Стоило ему выйти в главный зал, как он тут же почувствовал чей-то пристальный взгляд. Лендер огляделся, прямо за барной стойкой сидел Чен, вытаращив на него глаза от удивления.

— Что ты тут делаешь? — спросил Лендер, спокойно проходя в главный зал.

— Воспользовался ключами, которые ты мне когда-то дал. Ты весь день бар не открывал, вот и подумал

что, что-то случилось, — ответил Чен, почесывая рукой затылок.

— Давно сидишь? — Фарн положил в пустую бадью сложенное шерстяное одеяло, которое достал откуда-то из-под стойки и уложил в неё ребёнка.

— Да нет, вообще-то я только пришёл, — сказал Чен, не отводя глаз от младенца, лежащего в бадье. — А это еще что?

Лендер достал несколько медных монет из кармана брюк и передал их Чену.

— Расскажу тебе все потом. А сейчас сходи за молоком и овощами.

Не понимая, что происходит, Илен снова почесал затылок и вышел из бара, направившись в сторону ближайшего рынка.

Вернулся он уже с крынкой молока в руках, а также, неведомо откуда взявшейся корзиной, заполненной овощами.

Фарн стоял около бадьи и держал на руках ребенка, который громко плакал. Лендер медленно качал младенца из стороны в сторону, пытаясь его успокоить, но тот никак не поддавался.

Чен поставил корзину на один из столов и быстрым шагом направился в сторону друга.

— Продукты на столе, — сказал он вполголоса, — иди, приготовь что-нибудь, думаю, ребенок просто голодный. Я пока попробую его успокоить.

— С трудом понимаю, что я должен приготовить. — Ответил Лендер, передавая ребенка Чену как можно аккуратнее. На его лице читалась легкая растерянность.

— Не знаю, — еще тише проговорил Илен, так как младенец начал постепенно успокаиваться. Видимо, кричать ему уже надоело, — но что-нибудь придумай.

Фарн почесал затылок. Он никогда не готовил еду, которая подошла бы почти грудному ребенку, да и в принципе с трудом представлял, что ему может подойти. Взяв корзинку с продуктами и крынку с молоком, он вышел в кухню, где, уставившись на свежие продукты, продолжил раздумья над блюдом. Через пару минут послышался стук ножа о разделочную доску и еле слышимое скворчание масла на сковородке.

Чен аккуратно качал ребёнка туда-сюда и тот постепенно начинал успокаиваться. В скором времени крики окончательно прекратились, однако сменились невыносимым запахом. Илен положил ребёнка обратно в бадью и направился на кухню.

— Где у тебя тут какие-нибудь ненужные простыни? — спросил он у Лендера, который усердно измельчал овощи, а заодно помешивал молоко, которое кипятил на плите.

— На заднем дворе висит парочка, постирал недавно, а они, вот, негодные оказались. Можешь взять их, они все равно уже старые.

Чен кивнул и направился на задний двор. Там, как и говорил Лендер, висели два больших белых полотна ткани, спокойно развиваясь на ветру. Взяв одну простынь, он вернулся в главный зал и с громким треском оторвал от нее часть.

Положив младенца на спину, он размотал старые пелёнки, в которые был замотан ребёнок, осторожно убрал их в сторону и начал обвивать вокруг маленькой талии и ножек чистую ткань. Закончив дело, он осторожно закрепил все булавкой, которая все это время была прицеплена к его куртке. Накрыв ребенка одеяло, Илен отошел на полшага назад. Младенец спал, слегка приоткрыв рот.