Харрис
Шрифт:
Мое здоровье ухудшается с каждым днем. Помощь сына нужна мне все чаще и чаще, а ведь я не столь уж и стар. Мне только пятьдесят пять, однако чувствую я себя на все девяносто.
Ноги начали подкашиваться. Прежние прогулки по вечерам мне уже почти недоступны, только при поддержке Харриса. Он, конечно, охотно мне помогает, но я все равно предпочитаю его не утруждать подобными мелочами.
Уже как два года Чена повысили до главного детектива магического
***
Восьмое Декабря.
Мое здоровье совсем плохо и лишь продолжает ухудшаться с каждым днем.
Харрису уже двадцать. Последний год он суетится вокруг меня целыми днями. Ищет способы вылечить мои ноги, которые совсем уже не ходят. Не могу даже пошевелить ими. Врачи говорят, полная атрофия и вылечить это невозможно даже магией, однако парень все не сдается. Начал перерывать еще больше книг, чем раньше.
За неделю он прочитал всю свою библиотеку, которая уже была больше пяти шкафов, с полностью заполненными полками. Как я понял, там он ничего не нашел. Поэтому потратил все свои сбережения на новые пособия. Купил больше восьми десятков.
Я, конечно, хотел бы вылечить ноги, но не хочу, чтобы мой сын тратил на это его собственные деньги. Я долго пытался отговорить его покупать эти книги. Мы спорили около шести часов, но Харрис так и остался непреклонен.
***
Тринадцатое Февраля.
Впервые запись в этом дневнике появляется всего чуть больше чем через месяц, а не через несколько лет после предыдущей.
Все купленные книги Харрис прочитал за несколько дней, завалив ими всю спальную комнату. Как и ожидалось, ничего нужного он там так и не нашел.
Мое здоровье ухудшается все быстрее. За пару недель, к больным ногам добавился кашель, дикие головные боли и частичная атрофия рук.
Я вызывал врача, но он не смог ничего сказать. Таких болезней наша наука не знала. После этого, отнюдь не утешительного вердикта, Харрис решил создать свое заклинание, которое могло бы мне помочь.
Он целыми днями пытается создать магический круг, который смог бы вылечить меня, однако безуспешно. Возможно, у магических кругов не хватает силы, а может быть, он просто еще не создал то, что и вправду способно меня излечить.
В любом случае мне все это совершенно не нравится. Он изводит себя. Не спит ночами. Еще немного и он постепенно начнет
Думаю, мне осталось недолго. Скорее всего, это последняя запись в этом дневнике. Ибо через неделю мои руки тоже могут отказать. Поэтому, пока я еще в состоянии писать, я должен сообщить то, что могу. Во первых…
***
Харрис перевернул страницу, но увидел лишь остатки нескольких листов бумаги, которые кто-то достаточно бережно оторвал.
— Здесь не хватает несколько страниц, — он поднял голову и посмотрел на стоящего напротив Чена.
— Что? — Илен взял дневник и пролистал его. — Странно, — пробормотал он, прищурив свои и без того узкие глаза. — И обрывается как раз на том месте, когда он хотел написать что-то важное.
— Как думаешь, что это могло быть? — спросил Харрис. Чен был давним другом семьи и Харрис думал, что он может что-то знать.
Илен посмотрел на названного племянника из-под бровей, после чего снова уставился в дневник. Хотя создавалось ощущение, что он не столько смотрит в книжку, сколько любуется своими натертыми до блеска ботинками.
— Знать — не знаю, — сказал он, как бы сделав вывод из того, что было написано в дневнике и передавая его обратно Харрису. — Твой отец не больно мне что-то рассказывал. Поэтому ничего не могу сказать. Пускай мы и были друг другу названными братьями, все свое он все равно держал при себе, не открываясь никому. Человек, сам себе на уме, так сказать. Я много раз его упрекал за это, но, он как и ты, в чем-то мог быть совершенно непреклонен.
Харрис снова глянул на блокнот в кожаном переплете, который, пускай и был возрастом около двадцати лет, однако все еще выглядел почти как новый.
Где-то вдалеке прогремел гром. Тучи, которые уже давно заволокли солнце, стали еще больше сгущаться. Откуда-то с севера повеяло дождем. А пожелтевшая трава под ногами начала легонько колыхаться под легкими порывами ветра.
Харрис посмотрел на могилу Лендера. Небольшая земляная насыпь с довольно скромной гранитной плитой, на которой ровными, практически идеальными буквами было написано «Лендер Фарн 1954–2016 по Земному календарю». Вокруг могилы стоял низенький деревянный забор, поставленный скорее для вида, чем для охраны. Вокруг было еще много таких же.
— Нам лучше идти, — тихо сказал Чен, чтобы случайно не напугать ушедшего в себя собеседника и легонько похлопал его по плечу. — Кажется, скоро пойдет дождь.
Тучи и впрямь сгущались все больше. Заволакивая голубые островки, они изменяли цвет неба на черный.
Харрис, на котором слегка болталось коричневое кожаное пальто, купленное им пару лет назад, незадолго до полного отказа ног у отца, убрал дневник во внутренний карман, поправил шляпу, которая была практически идентична той, что носил Лендер, заправил поглубже в брюки рубашку и пошел от могилы, в сторону выхода с кладбища.