Хантер
Шрифт:
— Пошли, — тихо сказал он, и мы скрылись в подлеске.
Без понятия, как Вид мог что-либо видеть в густом подлеске. На поляне было еще в некоторой степени светло благодаря луне и костру. По крайней мере, достаточно светло, чтобы разглядеть тени и очертания, но здесь, в кустах, было так темно, что я не могла разглядеть и руку перед глазами. Конечно, у Видов чувства лучше, чем у людей, но не верилось, что они могли видеть и в кромешной тьме. Если бы мой спаситель не держал меня так крепко за руку, я бы уже давно упала или врезалась в дерево. Мы бежали зигзагом, вероятно уклоняясь от препятствий,
— Все в порядке? — услышала я его хриплый голос.
— Нет! Проклятие! — проворчала я. — Я подвернула ногу! В отличие от тебя, я не могу видеть в темноте, как чертова кошка!
— Извини, — послышался голос из темноты. — Дай посмотрю.
Я почувствовала, как две теплые руки легли на мою ногу, ощупывая ее. Несмотря на его размер, Инопланетный Вид был очень нежным.
— Перелома нет, — сказал он. — Но ты не должна ее напрягать. Я понесу тебя, пока мы не отойдем на значительное расстояние, чтобы сделать привал.
Мое сердце забилось сильнее, когда я представила этого Вида, несущего меня на руках. Я ведь не пушинка. Но и не большая, просто хорошо округлая. Я была не большой, но имела приличные формы. Мой спаситель, конечно, велик и могуч, но как далеко он сможет пронести меня? Прежде чем я успела додумать, он подхватил меня на руки. Обняв его шею, я положила голову ему на плечо.
— Ты не сможешь нести меня вечно, — сказала ему. — Я тяжелая.
Вид тихо засмеялся. Хриплым, вызывающим мурашки, смехом.
— Тяжелая? Ты пушинка, сладкая. Я могу нести тебя всю ночь. Не беспокойся об этом.
Я не могла сказать, сколько точно времени меня несли сквозь темноту. Но прошло не менее трех часов с тех пор, как я подвернула лодыжку. К счастью, она едва болела, но все же я чувствовала легкое напряжение в суставе и подозревала, что он опух. Подобное могло случиться только со мной, — чтобы я подвернула ногу при побеге. То, что я не могла бежать, существенно снижало наш темп.
— Скоро рассвет, — произнес Вид и осторожно усадил меня на что-то, вероятно, на большой камень.
— Мне очень жаль, — промолвила я.
— Что? Чего тебе жаль?
— Что я торможу нас из-за моей неуклюжести, — пояснила я.
— Это моя вина, — сказал он. — Я должен был помнить, что ты не видишь в темноте. Как-то все время забываю, что вы люди такие… Что у вас нет наших органов чувств.
— Говори прямо, — ответила я, — что мы так неуклюжи.
— Как твоя лодыжка? Все еще болит? — спросил Вид и нежно погладил мою ногу.
— Тянет, но не болит, — пояснила я. — Но не знаю, что случится, если я попробую на нее наступить.
— Мы сделаем здесь недолгий привал, — проговорил мужчина. — Тебе не стоит много двигаться.
— Куда мы идем? — поинтересовалась я, зная, что мы находились глубоко в джунглях.
— Мы встречаемся у вертолета за тридцать миль отсюда. Он ждет на поляне.
— Ты не можешь пронести меня все тридцать миль. Мне нужно как-то снова встать на ноги. Или ты оставишь меня здесь и…
— Я не оставлю тебя нигде, — прервал меня рычащий Вид. — Даже если тебя не найдут повстанцы, здесь есть множество других опасностей для тебя. Мы проверим позже, сможешь ли ты идти. Если нет,
Начинался рассвет, и я могла видеть, как небо над нами светлеет. По крайней мере то, что можно было увидеть сквозь густые кроны деревьев. Лишь некоторое время спустя я смогла рассмотреть очертания стоящего передо мной мужчины.
— Как тебя все-таки зовут?
— Хантер.
— Тебе идет, — заметила я. — Ты, должно быть, хорош в охоте?
— Да. Я самый лучший! — небрежно ответил он.
— И такой скромный!
Он пожал плечами и фыркнул.
— Мы подождем здесь, пока не станет совсем светло. Затем пойдем дальше.
Я тоже пожала плечами, спрашивая себя, почему Хантер вдруг рассердился.
Он оказался загадкой. Проведем ли мы достаточно времени вместе, чтобы решить ее? Это было что-то большее, чем мое увлечение Инопланетными Видами. Хантер и без своего происхождения был неотразим. Мало того, что он был сложен как воплощение мечты, так у него еще была аура доминанта и варвара. В сочетании с нежной стороной, которую он показал, когда осматривал мою ногу. Да! Хантер был загадкой, и я была одержима ее решением.
* * *
— Дай я посмотрю твою ногу, — сказал Хантер и опустился перед мной на колени.
Он осторожно снял ботинок и носок, затем ощупал припухлость и очень медленно повернул мою ногу назад и вперед. Я поморщилась от боли.
— Очень больно?
— Только когда ты двигаешь назад и вперед, — ответила я.
— Я возьму тебя на спину, так мы быстрее будем передвигаться. Я хочу добраться до поляны до наступления ночи.
Хантер по-прежнему держал мою ногу в руках, и там, где боль утихла, я совершенно ясно прочувствовала мужские прикосновения. Сердце неистово застучало, а внизу живота сформировался узел. Хантер, похоже, испытывал то же самое, рассеянно поглаживая мою ногу. Подняв голову, я встретилась с ним взглядом. Он хотел меня. Я видела это в его глазах. Я почувствовала, как Земля перестала вращаться. Казалось, все замерло. Нет! Это неверное описание. Это было так, словно мы оказались внутри пузыря, отрезанные от окружающего мира. Только мы вдвоем. Одна из его больших ладоней медленно гладила по моей ноге, продвигаясь вверх, и я ощутила покалывание в паху. Дыхание становилось тяжелее, и я чувствовала легкое головокружение, словно в нашем пузыре не хватает кислорода. Темный взор пленил меня. Я могла бы утонуть в карих глазах. Я услышала низкое урчание и пораженно отметила, что исходило оно от Хантера. Господи, это было сексуально. Я ничего так не хотела, как того, чтобы он поцеловал меня. И тогда…? Кто знает? Я имею в виду, я принимаю таблетки, а Виды, вроде, не переносят никаких венерических заболеваний. Хантер наклонился вперед, его лицо замерло в нескольких сантиметрах от моего.
«Поцелуй меня! Поцелуй меня! О, пожалуйста, пожалуйста, поцелуй меня!»
Но прежде чем наши губы соприкоснулись, он внезапно отпрянул и, поспешно отложив мою ногу, вскочил. Я чувствовала себя так, будто на меня вылили ведро холодной воды. Пузырь лопнул, разрушая прекрасное чувство.
— Что случилось? — спросила я.
— Ничего! — ответил он, отвернувшись.
Я видела, как он борется с собой. Его торс вздымался из-за тяжелого дыхания, а руки были сжаты в кулаки.