Хакер и ведьма
Шрифт:
Мое настроение улучшилось, я почувствовал прилив сил и азарт.
Попивая чай, Лариса постоянно бросала на меня взгляды, то резкие и пронзительные, то ласковые и кокетливые. Я сидел и молча, с улыбкой смотрел на нее. Я делал вид, что любуюсь ей. Я понял, что она ни о чем не догадывается, и это было моей первой сегодняшней победой.
Я отважился даже на то, чтобы непринужденно рассказать парочку анекдотов. Они произвели на Ларису впечатление, обратное обычному в таких случаях. Она зевнула раз, потом другой и устало сказала:
– Мне, наверное, надо отдохнуть.
– Вполне
Лариса опустилась на подушку дивана головой, при этом ноги ее находились на полу. Она успела произнести лишь невнятно: «Иди ко мне!», как дыхание ее стало равномерным, и она плавно отправилась на встречу с дедушкой Морфеем.
«Вот так вот!» – потер я руки, нагнулся и положил ноги Ларисы на диван. Она свернулась калачиком и подложила руки себе под голову.
Я же, насвистывая что-то из Патриции Каас, отправился в потайную комнату. Я забыл, что Приятель вчера объявил забастовку. Чертыхнувшись и не надеясь на особый успех, я включил программу и набрал необходимые команды.
Я радовался как ребенок. Приятель попросил меня ПРЕДСТАВИТЬСЯ! Я с восторгом выполнил эту просьбу, а также еще несколько других, составляющих обычные формальности нашего с Приятелем общения.
В следующие полчаса он резидентно принял у меня всю накопившуюся за два дня «глюков» информацию по делу. Я ощутил себя снова полноценным рациональным человеком, очистившимся от непосильного гормонального груза и способным на любые решительные действия.
Приятель размышлял довольно долго.
И ошеломил меня разнообразием и неожиданностью своих выводов:
1. РЕБЕНОК ЛАРИСЫ КРИКУНОВОЙ ЗДОРОВ. ЖЕЛТЫЙ ЦВЕТ ЛИЦА – СЛЕДСТВИЕ РЕАКЦИИ НА ИЗБЫТОК В ЕГО РАЦИОНЕ ЦИТРУСОВЫХ. ДИАГНОЗ ГЕПАТИТ НЕ СООТВЕТСТВУЕТ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ.
В доказательство своей правоты Приятель привел выдержки из сообщений прессы разных стран и лет, в которых данный случай присутствовал в качестве курьеза. Прилагались также выжимки из медицинской карты Дениса Крикунова, которые Приятель позаимствовал из базы данных районной поликлиники.
2. ПРИЧИНА СМЕРТИ ЕЛЕНЫ СКВОРЦОВОЙ И ПЕТРА ЗУБОВА КРОЕТСЯ В РЕАНИМАЦИИ ПЕРВОЙ СОВЕТСКОЙ БОЛЬНИЦЫ.
Приятель объяснил, что он залез в базу данных больницы и привел статистику смертности в кардиологическом отделении за последние три месяца. Она явно превышала аналогичные показатели за предыдущие периоды. В связи с этим мне надлежало ПРОВЕСТИ БЕСЕДУ С ГЛАВНЫМ ВРАЧОМ ОТДЕЛЕНИЯ И УБЕДИТЬ ЕГО ОТСЛЕДИТЬ ВСЕ ПРОЦЕССЫ, ПРОИСХОДЯЩИЕ В РЕАНИМАЦИИ ЗА СУТКИ ЛИЧНО. ОСОБОЕ ВНИМАНИЕ УДЕЛИТЬ СОСТОЯНИЮ ПРИБОРОВ И АППАРАТОВ.
Я озадаченно почесал голову. Что и говорить…
И, наконец, третий пункт выводов Приятеля гласил, что по делу об убийстве Нижегородцева и владыки Гермогена вырисовался реальный подозреваемый, которого он вычислил по наличию у него идефикса. С тем, как доказать его вину, Приятель просил подождать до завтра.
По пути в Первую Советскую больницу я принял решение действовать внезапно и быстро. Мне повезло. Несмотря на то что была суббота, заведующий отделением Лошадов находился на рабочем месте.
Этот тучный бородатый мужчина сидел
– Здравствуйте, – громко сказал я с порога кабинета и решительным шагом направился внутрь. – Моя фамилия Мареев, я врач-экстрасенс.
Лошадов поднял на меня удивленные глаза, в которых, однако, когда он рассмотрел мою персону, я уловил нотки скепсиса. Собрав весь резерв своей наглости и вспомнив о своем пятилетнем опыте школьного драмкружка, я выписал перед лицом кардиологического светила неуклюжий пасс и безапелляционно заявил:
– У вас в реанимации есть Несчастливая Койка. Вы не замечали, сколько в последнее время ваших больных без видимых причин отправляются на тот свет?
Лошадов был так поражен моим заявлением, что не нашелся что ответить, ограничившись каким-то невнятным протестующим бормотанием. Я же тем временем продолжил атаку.
– Вот список фамилий тех людей, которые по всем медицинским показаниям не должны были скончаться, но тем не менее с ними это произошло.
И я вынул распечатку, которую предоставил мне Приятель. Лошадов тупо уткнулся в список, насчитывавший пять фамилий. Среди них присутствовали, естественно, Елена Скворцова и Петр Зубов.
– Я считаю, что вы должны сами лечь на реанимационную койку и провести на ней сегодняшнюю ночь, – сказал я. – Я не гений и не могу вам сказать, в чем именно заключается причина этих странностей, но совершенно уверен, что Несчастливая Койка существует.
Лошадов вернул мне листок бумаги с фамилиями и серьезно спросил:
– Почему вы пришли к такому выводу?
Я, испытав радость оттого, что меня не признали с порога сумасшедшим, также серьезно ответил:
– Я родственник одного из умерших. Меня заинтересовало, почему с ним такое произошло, и я своими методами выяснил, что в реанимации происходит нечто непонятное. Все дело в приборах и аппаратах, находящихся там… Естественно, я не буду говорить вам, какими методами я это выяснил. Это мой профессиональный секрет.
Лошадов сел на свое место, снял очки и стал бурно тереть переносицу.
– Вы знаете, я подозревал то же самое. Но мы проверяли техническое состояние оборудования совсем недавно, я давал специальную команду. Все оборудование полностью исправно.
– Доктор, тем не менее я настаиваю на том, что вы должны провести там ночь. Если до завтрашнего дня ничего странного в вашей реанимации не обнаружится, я готов публично отречься от звания экстрасенса, объявить себя шарлатаном и переквалифицироваться в больничные нянечки! – с пафосом заявил я.
И уже более земным голосом добавил:
– Думаю, бутылочка коньяка скрасит ваше ночное пребывание на Несчастливой Койке. Только держитесь в форме, чтобы не пропустить ничего важного.
И в качестве последнего аргумента обнажил содержимое своего пакета. К бутылке коньяка были приложены банка балыка, лимон и плитка шоколада…
Я слышал, что медики неравнодушны к спиртному. Более того, равнодушными они к нему никак не могут быть, так как оно у них всегда под рукой. Причем в самом что ни на есть чистом и незапятнанном всякими сомнительными примесями виде.