Хакер и его тень
Шрифт:
И для пущей наглядности Гришевский протянул вперед свои ладони. Меня необычайно поразили пальцы старика – тонкие, вытянутые, очень подвижные. Казалось, что эта часть Марка Семеновича Гришевского живет своей, отдельной от остального тела жизнью.
– Видите? – спросил старик. – Я мог бы стать музыкантом, Паганини, Ростроповичем... Родители прочили мне большое будущее. В каком-то высшем смысле они не ошиблись. Этими самыми руками я увеличил количество бумажек, которые в нашей стране почему-то считались деньгами, на астрономические
Его пальцы чуть подрагивали от волнения. Я заметил несколько шрамов на верхних суставах правой руки, некоторые из них были совсем свежими.
– Мой вариант денег – если хотите, то называйте его подделкой – мог отличить только электронный микроскоп! – похвалился Гришевский. – Скажу по секрету, что общая сумма фальшивых дензнаков, которую мне инкриминировали, на порядок отличалась от реальной.
Было явно заметно, что Марк Семенович Гришевский слегка иронизирует над своим криминальным прошлым, но в целом держится как человек, абсолютно уверенный не только в завтрашнем, но и в послезавтрашнем дне. Не говоря уже о дне сегодняшнем.
– Так что я мог завалить деньгами весь этот город аж по церковный шипль. А вы говорите – народ стремится зарабатывать... Я решал эту проблему просто. Я делал деньги в буквальном смысле этого слова.
«Не он, – почти удостоверился я, продолжая думать о таинственном Марке из писем. – Гришевскому это явно ни к чему. Человек, судя по всему, серьезный, хотя и не без придури».
– Только вы чего не подумайте такого, – вдруг спохватился Марк Семенович. – Я давно уже не у дел, глаза не те... Зато рукам – воля.
– Это в каком же смысле? – удивленно поинтересовался я.
– В прямом. Пройдемте... тьфу, черт, никак не отвыкну... пойдемте, я вам кое-что покажу, – предложил Гришевский.
В соседней комнате направо от гостиной меня ожидал сюрприз. Такого я не рассчитывал увидеть в жилище знатного фальшивомонетчика...
Пространство в двадцать с лишним квадратным метров было под завязку забито резной деревянной скульптурой. Сотни фигурок, каждая из которых не превышала своими размерами спичечный коробок...
Здесь были все персонажи мировых мифологий, как национальные фантомы, так и общечеловеческие; литературные герои (я не без удовольствия выделил среди миниатюрок Шерлока Холмса со скрипкой наперевес и с трубкой в зубах); исторические личности и просто неожиданные фантазии, выражающие причудливую волю их создателя.
– Да-а, – только и смог выдохнуть я, созерцая такое богатство.
Я сделал шаг назад и оперся рукой о железный корпус тумбочки. С нее соскользнула накидка и я с удивлением идентифицировал премет, который я счел мебелью, как цветный кэнноновский копир.
По моим самым-самым приблизительным прикидкам стоимость этой бандуры составляла семьдесят – семьдесят пять тысяч баксов. В нашем Тарасове подобная техника мне на глаза еще не попадалась.
Рядом с ксероксом размещался цветной же принтер «Тектроникс» баксов этак
– Это внучок, – с довольным видом пояснил дед, заметив мои выпученные от удивления глаза. – Опыт перенимает. А что вы хотите? Сейчас в нашем деле без техники никуда. Средства производства, так сказать. Себестоимость единицы продукции, конечно, высока, но ничего, со временем все обязательно окупится.
Марк Семенович широким жестом обвел рукой стены комнаты, демонстирируя мне свои скульптурки. Они были составлены настолько плотно, что я даже не мог разобрать расцветку обоев.
– А теперь вот, на старости лет я смог-таки позволить себе заняться любимым делом, – дрогнувшим голосом проговорил Гришевский. – Поверите ли, всю жизнь тянуло, но нельзя было тогда себе потакать.
– Это почему же? – удивленно поинтересовался я. – Что вам мешало? Времени не было?
– Руки берег, – откровенно признался Гришевский. – А сейчас кайфую в свое удовольствие.
Я окончательно убедился, что старик тут не при чем. Но положение обязывало, и я все же спросил старика, помнит ли он судью Гагарину.
Гришевский долго думал, загибал пальцы на обеих руках, подсчитывая свои судимости, и наконец, не без труда, припомнил.
– Ничем не выдающаяся баба, – пожал он плечами. – Зачем мне она?
По словам Гришевского, он не помнил ни одного знакомого по имени Марк, у которого могли бы быть счеты с Викторией Петровной.
На прощание я вежливо поблагодарил занятного старика за демонстрацию его деревянных скульптурок и отправился восвояси.
Все. Я прошел по всему маршруту, встретился во всеми Марками и теперь могу с чистой совестью вернуться домой и заняться изучением эпистолярного наследия неизвестного анонимщика.
Я был уверен, что Зацепин и Гришевский не являются вероятными авторами анонимных писем. Более того, я все больше склонялся к мысли, что Они вообще не имеют к этому делу никакого отношения.
И Приятель, после того, как я поделился с ним результатами своих визитов к двум Маркам, подтвердил сложившееся у меня мнение.
– СКОРЕЕ ВСЕГО, ПО ЗАЦЕПИНУ И ГРИШЕВСКОМУ НОЛЬ ВЕРОЯТНОСТИ, – заявил комп. – НО ТЕПЕРЬ МЫ ЗНАЕМ, ГДЕ НЕ НАДО ИСКАТЬ.
– Еще знать бы, где искать надо, – хмыкнул я, поглядывая на связку писем.
Ну, с богом!
Я осторожно развязал ленточку и принялся за первый конверт.
Прочитав каждое письмо, я пропускал его через сканер, вводя, таким образом, в память Приятеля, не только текст, но и его фактуру.
А собственно текст Приятель переведет в свою память в режиме «пристального чтения» – мой компьютер умеет разбирать любой почерк – и изображение письма превратится из текста как объекта в обыкновенный набранный текст.