Хакер и его тень
Шрифт:
Я не смог удержаться на ногах от неожиданного удара и упал вперед, оказавшись как раз под колесами автобуса, вдобавок в непосредственной близости от вонючей выхлопной трубы, направленной прямехонько в мой раскрытый от удивления рот.
Еще больше мне не понравилось, когда автобус начал медленно двигаться, а в это время я обнаружил, что моя правая рука находится возле его левого заднего колеса, а моя левая рука – возле правого заднего.
Уж и не знаю, как мне в ту роковую минуту удалось вывернуться так, чтобы мое беззащитное хакеровское
Народ, прозевавший момент моего падения и видевший только человека под колесами, понятное дело, орал во всю силу своих глоток. Женщины падали в обморок, дети визжали, а старики ругали власть.
Когда водитель затормозил – разумеется, если бы я не извернулся, то он в принципе, мог бы спокойно ехать дальше, размазывая мои остатки по шоссе, – то я был уверен, что несчастный шофер сорвет на мне свой эмоциональный шок, благо я жив и здоров и теперь мне можно пару раз дать по морде,
Но, на мое счастье, он был настолько напуган, что даже не мог говорить, не то чтобы драться. Сердобольный кондуктор даже предложил мне войти в салон, чтобы проехать в поликлинику.
– Спасибо, товарищ, за любезность. Я как раз направлялся в аптеку, – с идиотской улыбкой ответил я и, отряхнувшись, побрел себе неверной походкой по направлению к изящному особнячку с яркой вывеской – змея, склонившаяся над чашей.
«А ведь это покушение, – пронзила меня мысль, – самое натуральное покушение. Хакер, поздравляю, ты уже начинаешь кому-то здорово мешать, если тебя хотят убрать с дороги. Вернее, положить на дорогу, да еще умудриться запихнуть под автобус».
А уж когда я прошел в служебное помещение аптеки и увидел искомого Марка Абрамовича Зацепина, то удивился еще больше.
– Вы, очевидно, по поводу писем? – прямо с порога спросил меня хорошо одетый мужчина средних лет. – Проходите, проходите, я вас жду.
«Наверное, Лида предупредила его по телефону, хотя я об этом ее не просил, – подумал я, усаживаясь на неудобный офисный стульчик. – Зачем же она это сделала? Решила выслужиться перед начальством? Или вправду боится? Неужели, действительно, в дело замешана торговля наркотиками?»
– Итак, что я могу вам сказать по известному вам поводу? – тяжело вздохнул Зацепин, – Дело совсем не так просто, как вам кажется.
– А мне так и не кажется, – подал я голос. – Дело, действительно, очень сложное.
– Знаете, мне очень нравится ваш подход, – Зацепин неожиданно повеселел. – Хотите коньячку?
– Спасибо, но я не пью на работе, – вежливо отказался я.
– Вот как? – искренне удивился Марк Абрамович. – Странно... Ну что же, как знаете. В общем, могу пока сказать одно: просто так я не сдамся, и не надейтесь.
– И что же вы собираетесь предпринять дальше? – спросил я, изрядно удивленный его прямотой. – Будут очеред– ные убийства?
– Вот этого не надо, – поднял он руку в защитном жесте. – Вы все равно ничего не докажете. И вообще, я тут не при чем, это Горелый
– Да-а? – выпучил я глаза. – Вы уверены в этой информации?
– Ну конечно! – подтвердил Зацепин. – Неужели вы думаете, что стрелял я сам? Как бы там ни было, уясните себе одно: я никого не заказывал. Если говорить начистоту, то все получилось само собой. У Горелого с этой бабой были давние счеты.
– Очень интересно! – взволнованно отозвался я. – И что же они не поделили?
– Разве вы не в курсе? Банк, разумеется, – коротко ответил мне Зацепин. – Потом Горелый сел, а Жанна Белянкевич вошла в команду второго помощника первого вице-мэра. Тут-то все и закрутилось и никак не раскрутится по сей день.
– Какая еще Жанна? – нахмурился я. – При чем тут Жанна?
– Как это при чем? – удивился Зацепин. – А кто распоряжался городским фондом имущества? Вы думаете, что второй помощник у первого вице? Он же спивался на глазах еще тогда, до октябрьского кризиса.
– Позвольте– позвольте, вы хотите сказать, что Горелый убил эту самую Жанну Белянкевич? – до меня стал постепенно доходить смысл разговора.
– О чем я вам битый час и толкую, – тотчас же подтвердил Зацепин. – А я в этом деле – ни сном ни духом. Так что вы напрасно на меня давите, у вас нет никаких доказательств. И не будет.
– А письма? – не унимался я. – При чем тут письма? Вы же сами сказали...
– Это здание выведено из фонда охраняемых государством построек постановлением городской администрации от двадцать четвертого февраля сего года, – медленно повторял Зацепин фразу, которую он явно затвердил наизусть. – В пункте втором данного постановления...
В это время в дверь кабинета Зацепина довольно решительно постучали.
– Марк Абрамович? – просунулась лохматая рыжая голова. – Я к вам из фонда имущества по поводу писем. Вроде, вопрос со зданием, в котором поместилась ваша аптечка, утрясается. Поговорим под рюмочку, а?
– Обождите в применой, – строго ответил Марк Абрамович.
Зацепин перевел на меня взгляд. На его лице отразилась напряженная работа мысли.
– Послушайте, а кто вы, собственно такой? – недоуменно спросил он. – Так вы не из фонда имущества? И не по поводу писем из управления охраны памятников?
Я покачал головой.
По предъявлении лицензии частного детектива Марк Абрамович насторожился.
– Что такое?
Я объяснил суть дела так, как сам его понимал, не вдаваясь в детали.
– Да-да, было такое, как же не помнить! – мечтательно вздохнул Марк Абрамович. – Посадила меня эта бабенция. Но, хотите верьте, хотите нет, я на нее зла не держу.
– Вот как? – спросил я. – Вы полагаете, что Гагарина действовала правильно?
– Это с какой стороны посмотреть, – поднял палец Зацепин. – Она исполняла законы. А законы были ужасны, как и вся система в целом. Ну скажите на милость, можно давать пять лет за какие-то двести баксов? Спекуляция валютой называется!