Хаджи
Шрифт:
Хамди Отман и в самом деле был любовником искусным. Но в любви он был эгои-стичен. Он требовал. Будучи готов, он давал себе волю. И тогда Нада остужала его и тре-бовала, чтобы он доставлял ей наслаждение своими бесчисленными штучками.
Она знала, что скоро ей придется уйти. Атмосфера сгущалась. Мадам Отман злилась на нее. Раньше это уже случалось со многими женщинами.
Хамди Отман никогда не смог бы обнаружиться без того, чтобы стены дома обру-шились на него самого, ведь Наду-то нельзя было запугать. Больше того, она проникла ему под кожу, и теперь
Нада была осторожна и делала это только в безопасное время, и ни разу не случи-лось так, что она могла бы иметь ребенка. Любовь с ним, хотя он и был эгоистичен, дава-ла чудные и дикие моменты. Теперь она знала новую силу - она способна сделать мужчи-ну чуточку безумным. Это было чудесно.
В тот момент, когда взгляд Нады упал на Джула, она поняла, что здесь может быть та глубокая и полная значения любовь, которой она так страстно желала. Командир фе-даинов излучал показную храбрость и гордо носил революционное имя Абу Азим - Отец Вождя. Джул был известен своей храбростью и хитростью, он пережил три рейда через границу.
Нада смотрела мимо внешней манерности. У него были проникающие глаза и ум, как у Ишмаеля. Джул обладал чувствительностью ее любимого брата. Эта любовь будет чистой.
Ему льстило ее внимание к нему. Много девушек добивалось его, но они были не та-кие, как Нада. Сначала Джула стесняла ее самоуверенность, но он безнадежно запутался в сетях ее красоты. Они долго и страстно говорили о своем положении и растущих чувст-вах. Он был связан с верной традициям, но невысокого положения семьей. Нада знала, что хаджи Ибрагим сразу же отверг бы его.
Настал день и момент, когда они оказались в полном уединении, вдали от безумной атмосферы лагеря и неестественного воздуха Аммана. Джул изливал ей свою любовь. На-да заговорила о том, чтобы заняться любовью. Его смущало то, что он всю жизнь прово-дил в воздержании. Он не знал, что делать. Но он до безумия желал ее.
– Я желаю тебя, Джул, и не боюсь того, что будет потом. Давай будем принадлежать друг другу, а завтра будь что будет. Тебе ничего не надо обещать мне.
– Я так тебя люблю. Я не думаю ни о ком кроме тебя, Нада. Я схожу с ума.
– Давай почувствуем друг друга без одежды.
– Да, - прошептал он.
Нада взяла его за руку.
– Прежде чем мы это сделаем, ты должен знать, что я не девушка.
На лице Джула отразилось удивление.
– Это случилось в Яффо, после того, как мы оставили нашу деревню. Однажды я шла одна с рынка по узкой улочке. Иракские солдаты набросились на меня и изнасиловали. Трое.
Он не мог смотреть в ее печальные глаза. Слезы катились по его щекам.
– Это имеет значение?
– спросила она чуть тревожно.
– Нет.
Нада расстегнула свое платье и спустила его с плеч, чтобы обнажились груди. Она прижала к ним его голову.
– Они твои... Мягко... нежно... О, я знала, что ты такой нежный.
Медленно и прекрасно Нада раскрывала перед ним врата рая. Это была свободная
Хамди Отман был в ярости, когда она заперла перед ним свою дверь. Его угрозы не возымели действия. А ее встречные угрозы натравить на него федаинов напугали его до отрезвления. Он отвергнут и должен жить с этим.
Нада и Джул оставались любовниками несколько месяцев. Все их бездонные огор-чения и гнев взрывались любовными вспышками. И тогда случались слезы, глубокие, горькие слезы. Это была тяжесть тюрьмы, в которой они были заперты.
Когда пришло время навестить Акбат-Джабар, она послала записку, что заболела и не сможет приехать до следующего отпуска. Любовники пожирали друг друга, отчаянно хватались друг за друга, чтобы глубже уйти друг в друга от окружающего безобразного мира.
Потом началось давление. Сплетни просочились на поверхность. Их застал один из его друзей. Подобные тайны невозможно хранить в тесном мирке, где все подглядывают друг за другом. Джул был очень беден, и отчаяние их положения поглотило его.
Его мужественность обратилась в смятение. Он не мог заставить себя подняться и начать бороться за нее. Когда настал момент истины, Джул струсил и сбежал.
Глава десятая
Вскоре после того, как нас оставили Омар и Нада, мое собственное настроение не-ожиданно поднялось. Я вертелся вокруг доктора Нури Мудгиля, стараясь оказаться чем-нибудь ему полезным. Ему оставалась только все время шикать на меня, и в конце концов он сдался.
На протяжении нескольких лет древний Иерихон раскапывала английская археоло-гическая экспедиция. С арабской стороны в этом участвовал доктор Мудгиль. Сначала Ибрагим запрещал мне соваться в это дело. Но это только раззадорило мой аппетит. Отец отлично понимал мое огорчение оттого, что отослали Наду. Лучше уж смягчиться, чем рисковать, что я сбегу из дома. Я с облегчением ушел из школы Вади Бакка, превратив-шейся в фабрику ненависти, где все ценности мира и любви были полностью утрачены.
Иерихонские раскопки породили активность в регионе. Бедуинские находки за ре-кой погнали новую волну возбуждения. Несколько древнееврейских предметов нашли у подножия горы Нево, на том месте, откуда Моисей увидел Землю обетованную и умер, поручив Иисусу Навину вести племена через реку Иордан в Ханаан.
Доктору Мудгилю выделили средства на небольшие исследовательские раскопки для поиска предполагаемого древнееврейского поселения. Если бы наши догадки подтверди-лись, то предстояли бы и более основательные раскопки. Я так хорошо поработал в Иери-хоне, что он пошел к Ибрагиму получить для меня разрешение вести арабскую бригаду.
Отец нехотя согласился. Он отдавал себе отчет, что если бы отказал в разрешении, то это создало бы между нами вечный разрыв. Его возражения поблекли, как только он понял, что лучший способ утихомирить мою страсть к путешествиям - это держать меня на раскопках вокруг Иерихона.