Хаджи
Шрифт:
– Это ты, Урсула?
– Прости, что не встречаю тебя с большей теплотой. Ты скоро увидишь, что я боле-ла.
Она выступила вперед и села на легкий стул, обтянутый парчой, но все еще была в тени. Ибрагим приблизился и сел на стул против нее. Через вуаль он различал, что лицо ее опухло.
– Я сидела на наркотиках, - сказала она, удивив его своей откровенностью.
– Я уже не та Урсула, которую ты знал в Дамаске.
– Но я все еще хотел бы заниматься с тобой любовью, - сказал Ибрагим.
Она издала короткий смешок.
– Ты галантен.
– Это не ложь, - сказал Ибрагим.
–
– Да, расскажи мне, пожалуйста, зачем ты звонила.
– Фавзи Кабир замышляет убить тебя.
– Не могу сказать, что воспринимаю это как новость, но рассказывай дальше.
– Кабир - собственность принца Али Рахмана, Сауда, ты знаешь.
– Это я слышал.
– Когда конференция еще только открылась, они обсуждали возможность убийства всех вас троих. Но Кабир отговорил принца от этого. Здесь, в Швейцарии, это слишком опасно. Но теперь, когда шейх Таджи и Чарльз Маан ушли, они изменили свое мнение. Ты их страшно раздражаешь. И они уверены, что теперь могут с этим покончить.
– Как же они намерены это сделать?
– Они везде следовали за тобой. И у дома, где ты снимаешь комнату, и у твоей под-руги фрау Дорфман, где тебе надо свернуть и идти по узкому переулку. Не раз было заме-чено, что ты покидаешь фрау Дорфман среди ночи. Они замышляют наброситься на тебя в одном из этих переулочков...
– Нож?
– Нет, они боятся наделать шума на улице. Слишком много их денег держат у себя швейцарцы. У Кабира есть специальный телохранитель, который и делает грязную рабо-ту. Он иранец, имя его Султан. Они зовут его Персом. Он бывший борец в тяжелом весе, почти триста фунтов, очень подлый, отлично тренированный. Он прыгнет на тебя, наки-нет удавку, а второй телохранитель оглушит тебя дубинкой. Они отнесут тебя в ожидающую машину, отвезут в навес возле виллы Кабира. Там они тебя прикончат, отвезут на середину озера и утопят. Замышляется как необъяснимое исчезновение.
Ибрагим поворчал, поглаживая усы, и от души рассмеялся.
– Не часто приходится слышать о собственном убийстве с такими живыми подробностями. Я вооружен хорошим пистолетом. Полагаю, шкура Перса не остановит пулю.
– Поверь мне, у Кабира и Рахмана в запасе достаточно, чтобы справиться с тобой. Так или иначе, но они тебя достанут.
– Один из способов, чтобы они меня никогда не достали, это бежать из Цюриха. Я тебе глубоко благодарен, что предупредила. Теперь мне надо подумать.
Урсула протянула из темноты руку и взяла его руку.
– Если ты желаешь мести, то того же желаю я, - сказала она.
– Скажи мне почему, Урсула.
– О Боже, это долгая история. Конечно же, ты вправе знать. Так вот, Ибрагим... я связалась с Кабиром сознательно, но я была тогда очень молода. Несмотря на свою про-фессию после войны, я была совсем наивна. Я смотрела сквозь пальцы на одни уродства за другими, пока... Я ничего не делала, чтобы это прекратить... Деньги, подарки казались такими легкими. Ну, скажем, достаточно легкими, чтобы шлюха поддалась. Но я знала, что есть черта, которую я не смогу переступить. Есть на свете вещи, внушающие мне от-вращение.
– Хорошо быть способной хранить подобную веру.
– Кабир - дьявол. Грубость его извращений становилась
– Она на момент остановилась, не в себе, и начала снова дрожащим голосом.
– Когда мы вернулись в Дамаск... Дети! Я видела девственных мальчиков и девочек, девяти-десяти лет, только лишь не разделанных на мясо. Ты хочешь увидеть, что он сделал, так я тебе покажу!
Она подняла вуаль и приблизила лицо к свету. Оно было цвета мела. Глаза ее оста-новились. На щеке багровое пятно.
– Посмотри хорошенько, мой хаджи, это ожог от сигареты. И на теле у меня шрамы. Но настоящие шрамы внутри. Он стал бояться, что я его оставлю. Я ведь устраивала большинство его забав. Я была физически принуждена принимать большие дозы героина. Как ты видишь, я стала наркоманкой.
– Боже мой, не думал, что меня еще можно чем-нибудь поразить, - мягко сказал Иб-рагим.
– У меня есть шанс выздороветь, если я смогу уйти от него. Есть клиники. Я не слишком далеко зашла. Ну так что, Ибрагим? Желаешь ты мстить или нет?
– У тебя есть план, Урсула?
– Есть.
– Тогда у тебя есть и сообщник.
Неуклюжий Перс постучал по фонарям в эллинге и осмотрелся. Все ясно. Он принял от Урсулы хозяина и помог ему встать шатаясь. Кабир с самого утра накачался наркоти-ков. Его положили на императорскую кушетку, а Урсула повозилась с пультом и включи-ла какую-то музыку.
– Когда они придут?
– пролепетал Кабир.
– Взгляни на эту чертову кушетку. Я за-платил этим швейцарским собакам десять тысяч долларов за ремонт. Смотри, она не хо-дит ни вверх, ни вниз, и не поворачивается.
– Им еще надо что-то там сделать с кабелем, - сказала она.
– Все они воры.
– Не волнуйся, дорогой. Для этого представления кушетка тебе не понадобится.
– Что они будут делать? Ты мне обещала что-то безумно особенное.
– Они скоро будут здесь, и ты все увидишь сам. Это не похоже ни на что из того, что было раньше. Парочка оригинальна неописуемо.
– Урсула кивнула Персу, что взяла дело в свои руки, и пусть он займет свой сторожевой пост.
Султан заколебался, и она почувствовала мерзкий приступ страха.
– Ну?
– спросила она.
– Есть хочу, - сказал Перс.
Урсула зависела от его аппетита. Он оправдал ожидание, и у нее отлегло от сердца.
– Сегодня вечером будет шоу только из двоих, - сказала она.
– Я не назначала пова-ра.
– Но я же голоден, - настаивал Перс.
– И почему я не привязала тебя к тарелке из кухни? Я тебе принесу на пост.
Султан расплылся в широком оскале, обнажив золото во рту. Он двинул свое мас-сивное тело вниз по короткому коридору, туда, где стояли под крышей катер и полдюжи-ны парусных лодок. Комнатка охранника была маленькая, но со всеми новинками охран-ной техники. Во всех комнатах были установлены камеры, изображения передавались на полдюжины экранов. Султану был виден дремлющий хозяин и Урсула на кухне.