H.i.d.a.
Шрифт:
Внизу неизвестность, и это меня пугает.
Чтобы успокоиться, я начал призывать предметы, как это делал всегда, когда тренировался, а после и размышлял над чем-то. Столь привычное действие играло для меня ту же самую роль, как для человека, который крутит в руках зажигалку или сигарету. Мне нужно занять чем-то руки, помогает настроиться.
Сигареты, презервативы, опять телефон, круг предметов почти привычный. Как я понимаю, это все те вещи, которые держала в руках Джесс чаще всего. Опять резинки для банкнот…
О, что-то новенькое.
В руках появилась маленькая тоненькая пачка
Вскрыв ее, я аккуратно достал одну, поражаясь легкости исполнения движений пальцами в металлических перчатках. В них даже нитку в иголку вдеть можно будет, настолько удобные.
Достав сверток ткани, пропитанный пахучим антисептиком, я решил протереть лицо. Зеркала или какой еще отражающей поверхности в лифте не было, поэтому пришлось вытираться, ориентируя на ощущения. Там, где кожу сдавливало и чувствовался дискомфорт, я тут же прикладывал салфетку.
Через пару мгновений она уже была полностью алой от крови, а через минуту вся пачка из пяти салфеток валялась у моих ног. С них стекали маленькие струйки чужой крови, а я чувствовал себя чуть лучше.
Лифт спускался довольно медленно, заставляя меня нервничать еще больше. Так и хочется остановить его, и выйти на лестничную площадку чтобы спуститься на своих ногах. Так хотя бы не придется стоять в ожидании чего-то.
Словно не желая меня еще сильнее изводить, лифт наконец остановился на самом нижнем этаже и приветливо прозвенев открыл двери.
Я тут же отпрянул к задней стене кабинке вскидывая руки для защиты, ибо стоило створкам отвориться как на меня уставились десятки, а то и сотни пар глаз молодых студентов и наставников. Все смотрели на меня пустыми взглядами, и уже хотели было протянуть руки, как раздался голос:
— Тише, тише, мальчики и девочки, — зомби тут же остановились на одном месте повинуясь его словам, — Прости, Джесс, не успел я их убрать. Так торопился все подготовить к нашей встрече, что забыл о мере предосторожности в коридорах. Сейчас исправлю! — раздался звук того, как человека покашливая прочищает горло перед тем, как сказать, — А теперь все расступитесь к стеночке и дайте нашей девочке пройти дальше.
Зомбированные студенты, повинуясь приказу, отошли от центра бетонного коридора к стенке и выстроились по обе стороны ровным строем, создавая некий живой коридор, наполненный жуткими пустыми взглядами.
— Все, ты можешь идти, не беспокойся, они тебя уже не тронут, — заверил меня незнакомец, — Хотя, их можешь тронуть ты, и уверяю тебя, они даже не пискнут. Хочешь поиграться?
— Больной придурок, — пробурчал я, выходя из лифта.
Доверять полностью его словам я не решился. Вдруг это ловушка? Вдруг, стоит мне только пройти дальше, как за моей спиной толпа сомкнется и поглотит меня?
Но деваться было некуда.
Я хотел было проверить, работает ли лифт и можно его заставить поехать обратно вверх, как подсветка вокруг кнопки вырубилась, говоря о том, что нельзя больше этого сделать.
Вздохнув, я медленно сделал шаг наружу, а затем обратно.
Никто не напал, не попытался схватить своими руками.
Студенты стояли вдоль стен, и смотрели только перед собой.
Я медленно шел мимо них, все время оглядываясь по сторонам, прислушиваясь к каждому
Никто…
Они даже за моей спиной не смыкались, отрезая от лифта. Я даже пару раз, решил вернуться обратно и проверить. Как стояли на месте, так и стоят.
Подойдя к одному из молодых студентов, я дотронулся до его лица. Ноль реакции. Девушка рядом с ним даже не моргнула, когда я щелкнул ее пальцами по носу.
Удивительно.
Никогда не встречал столь сильный и устойчивый к физическим раздражителям гипноз. Обычно он снимается, как только жертва испытает эмоции: боль, радость, страх, удивление. Но они зомбированы, и ничего не чувствуют…
— И ты тут?! — удивленно воскликнул я, смотря на светловолосого парня с холодным взглядом.
Его девушка стояла рядом, наглая ухмылка пропала с ее лица делая его безэмоциональным и отчужденным от всего мирского.
Хоть прямо сейчас можно придушить ее, и она даже не поймет, как умерла. Жестокая способность по отношению к людям этот гипноз. Очень жестокая.
— Что, нравится моя работа? — вновь раздался довольный голос незнакомца.
Я тут же глянул в сторону стен, где под самым потолком виднелись маленькие камеры, просматривающие весь коридор.
Ну конечно он все видит и следит за мной.
Не став ничего отвечать, я пошел дальше по длинному коридору, поражаясь количеству студентов и обычных людей, стоящих вдоль стены.
Даже Оскар здесь был. Стоял весь чистенький у стеночки и смотрел перед собой. Я постарался пройти мимо него, чтобы не задерживаться. Не хочу никак показывать, что знаю этого рыжего. Иначе этот психопат может решить как-то поиграться с ним.
— Я овладел гипнозом в подростковом возрасте, ты даже не представляешь какой мир тогда для меня открылся! — раздался восторженный голос из динамиков, — Все двери были для меня открыты! Первые деньги! Первый секс с самими красивым девушками! Первый гарем из одноклассниц… Я исполнил мечту любого подростка, и вскоре понял, что это слишком низменно. Скучно. Весь мир лежал перед моими ногами, а люди были игрушками. Я мог бить их, насиловать, резать, а они лишь улыбались, пока слезы текли из их глаз, неспособные как-то остановить меня. Это было замечательно! Но мне хотелось большего! Хотелось влиять на них. Постепенно вести в пучину мрака…
Пока он там говорил, о своих сексуальных предпочтениях и маниакальных наклонностях я шел дальше по коридору, стараясь как можно быстрее добраться до самого конца, лишь бы не слушать его голос.
Все-таки это выше моих сил. Я не получаю наслаждения от убийства или истязания обычных людей. Да я тоже убиваю, но между нами есть различия, причем огромные. К примеру, мне и в голову не придет использовать гипноз ради насилия кого-то.
Ужас.
Все-таки есть у людей то, что они не могут переступить как их не подталкивай. Хотя я знаю, что это не совсем так, нужен только толчок посильнее. До всего этого, я и подумать не смел, что окажусь в подобной ситуации и буду убивать зомбированных студентов, лишь бы не тратить время на их спасение.