Гвардеец - Дороги Европы
Шрифт:
Я склонил голову и увидел свою невесту. Настя смотрела на меня как лилипут на Гулливера. Во взгляде её читались и злость, и обида.
– Мужчины! – фыркнула она как сиамская кошка. – Я уже битый час стою возле вас, а вы даже не соблаговолили поздороваться.
– Прошу меня извинить покорно, задумался, – повинился я.
– Задумались?! Наверное, о цесаревне, этой драной кошке, этой … – тут моя суженная запальчиво произнесла слово, которое ей не полагалось произносить ни по возрасту, ни по месту нашего нахождения.
Я быстро закрыл
– Ты чего говоришь, Настя?! В Сибирь захотела?
– А что, донесёте на меня? – невеста вскинулась на меня как жена декабриста на портрет царя Николая.
– С ума сошла?! – вопросом на вопрос пояснил я. – Тут и без меня доброхоты найдутся.
– А что, её величеству можно так говорить, а мне нельзя?
– Её величеству можно делать всё, что угодно, а тебе и впрямь нельзя.
– Ну вот, – всхлипнула Настя. – Значит, вам захотелось меня обидеть, да? Как узнали, что матушка-императрица меня в невесты ваши прочит, так сразу всю деликатность обхождения позабыли. Я растерянно захлопал ртом. Настя, вытерев слёзы, продолжила:
– А я может, не хочу идти вам в жёны. Я может, другого люблю, или даже других. Вот!
– Че-е-его? – протянул я, услышав такие новости.
– А вот чего! Что слышали! – девушка капризно топнула ножкой. – Мне сразу двое нравятся. Один из них – сочинитель господин Гусаров (я его правда никогда не видела), но уверена, он прекрасной души человек.
– А вдруг Гусаров – толстый и лысый скряга, вдобавок женатый? – потешаясь, спросил я.
– Это невозможно, – разозлилась Настя. – Иначе ему бы не удалось написать столь прекрасную и возвышенную книгу. Уверена, он красив и душой, и телом. В отличие от некоторых, – многозначительно добавила она. 'Некоторые' чуть не падали в обморок от хохота.
– Ладно, с первым объектом вашей любви мы разобрались, кто ж тогда будет вторым?
– А второй – тоже гвардеец, вроде вас, но только вы, барон, ему и в подмётки не годитесь. Он высокий, красивый и храбрый.
– Получается, что со вторым, в отличие от сочинителя Гусарова, вы встречались?
– Да, всего один раз, но этого раза хватило, чтобы полюбить на всю жизнь. Он действительно отважный, не побоялся войти в горящий дом и спасти моего Митяя.
Я вздрогнул, вспомнилась прошлая зима, пожар, погорельцы, среди которых была маленькая девочка, вернее девушка, которая показалось в тот момент гораздо моложе своих лет…
Она увидела во мне спасителя, ринулась в мою сторону и с мольбой кинулась в ноги:
– Спасите Митяя, добрый человек, век за вас молиться буду. Он же маленький, несмышленый, месяц всего исполнилось.
– Где он? – подняв девочку с колен, произнёс я.
– В моей комнате, – стуча зубами от страха, заговорила она, – на втором этаже. У него колыбелька маленькая с ручкой. Я там его оставила, забыла, когда всё началось.
– Ты его забыла?! – вскричал я, ещё сильнее напугав девочку.
– Спасите Митяя, дяденька. Христом умоляю!
– Цыц, девка, потом ныть будешь.
Последнюю фразу я незаметно для себя произнёс вслух.
– Вы?! – Настя отпрянула от меня, захлопала большими ресницами. – Так это были вы?
– Это был я, – сказал я и чмокнул невесту в хорошенький носик.
Потом… потом были поцелуи, невинные и страстные одновременно, объятия и слёзы (куда же без них). Я возвращался с бала окрылённым, подхваченный неведомой силой, но спроси меня кто: люблю я Настю или нет, боюсь, мне бы не удалось дать ему точный ответ.
На следующий день я заглянул в редакцию, принёс последние листки, которыми и заканчивался мой роман. Все точки были расставлены, все ружья выстрелили. Убийца найден и наказан, главный герой получил заслуженный приз. 'Хэппи-энд', как сказали бы в Голливуде. Но редактору концовка не понравилась.
– И что, это всё? – недоумённо спросил он.
– Да, финита ля комедия, – отвечал я.
– Простите, молодой человек, но как же так?! – заволновался редактор. – Вы приучили нашего читателя к вашим героям, их приключениям, тайнам, загадкам, интригам и вдруг обрываете на самом интересном месте.
– Почему на самом интересном месте? – не понял я.
По логике вещей книга получилась вполне завершённой, все сюжетные линии пришли к логичному исходу, я выдоил историю как корову досуха. И вдруг такое заявление от редактора.
– Да потому что читателю будет интересно узнать, что было дальше! Это как наваждение. Вы же бросили ему косточку с барского стола, приоткрыли чуток завесу и тут же её прикрыли. Непорядок, господин сочинитель. Вернётесь к себе на квартеру и пишите снова. Пишите, что вашей душе угодно, но только чтобы герои были те же, да чтоб приключений у них было поболе. Иначе не поймёт вас читатель, ой как не поймёт! Так что, господин Гусаров, ступайте и без продолжения не возвращайтесь, а мы позаботимся, чтобы как можно больше людей узнали, что история ваших гномов и эльфом будет иметь продолжение. На том и порешим.
Я хмыкнул и отправился домой, ломая голову над новыми напастями, которые должны будут свалиться на головы моих героев. Пожалуй, прав редактор: я и сам свыкся с персонажами, как с родными и, ставя финальную точку, испытывал не только радость, но и грустное ощущение, какое бывает в момент расставания с близкими людьми.
Глава 22
Дом мне построили в середине зимы. Я проинспектировал его и остался доволен. Получился солидный особнячок, немного напоминающий московские купеческие. Для одного человека более чем достаточно, а вот как воспримет его императорская фрейлина Настя Тишкова, успевшая привыкнуть к роскоши, неизвестно. Остаётся надеяться, что с милым вроде меня ей будет неплохо в любом месте.