Гувернантка
Шрифт:
– - Вот как?
– - спросил КузьмаЕгорович с усмешечкою, аЭжен уже и рад был бы отказаться от опрометчивых слов, но поезд, кажется, ушел.
Оставалось упорствовать в диссидентстве:
– - Да!
– - Ну-ну, -- покивал КузьмаЕгорович, аРавиль сделал пометку у себя в блокнотике.
Взобравшись надерево и держась нанем неведомо как, Вероникарыскалателевиком сквозь приоткрытое окно банкетного зала.
– - Господин Кропачев!
– - крикнулас несильным акцентом, завидев Кузьму Егоровича.
– - Правдали, что ваш сын -- лидер рок-группы, самым жестким
КузьмаЕгорович (рядом стоял французский Секретарь) брезгливо прикрыл окно, вздохнул:
– - У нас прессатоже совершенно распоясалась, -- и, взяв собеседникапод локоток, продолжил конфиденциальную беседу: -- Так вот, не могли б вы по своим каналам поспособствовать, чтобыю -- кивнул наЖюли, которая с повышенным достоинством и чрезвычайным изяществом пилакофе, -- этамилая женщинапоработалагодик-другой в Москве. Для меня лично.
Французский Секретарь постарался сдержать налице изумление:
– - Но вы знаете кто она?!
– - Еще бы!
– - кивнул КузьмаЕгорович.
– - Именно поэтому. Тем более, что мне сообщили, будто онаю высокая профессионалка.
– - Что верно, то верно, -- смущенно подтвердил Секретарь.
– - Видите ли, у нас в стране сейчас возрождаются многие старые традиции, и мне хотелось бы оказаться в числе первых, которыею
– - О, да!
– - восхитился Секретарь.
– - Вы очень смелый человек, господин Кропачев!
– - У меня, конечно, тоже есть враги, -- вздохнул КузьмаЕгорович (Секретарь кивнул весьмапонимающе), -- но тот факт, что она -- коммунистка, многим из них, надеюсь, заткнет рот.
– - Коль уж вы все равно идете натакой рискю может, подобрать кого-нибудью помоложе? Молодые, правда, не очень к нам идут, но если как следует поискатью
– - Ну уж нет!
– - возразил КузьмаЕгорович твердо.
– - Возраст! Опыт! Знание жизни!
– - О вкусах, конечно, не спорят, -- развел Секретарь руками.
– - Вот и условились. С валютой у нас, правдаю -- пустил КузьмаЕгорович многоточие.
– - Сами знаетею
– - Молодая, конечно, обошлась бы вам дороже.
– - Ну?!
– - изумился КузьмаЕгорович.
– - Порядочки! Впрочем, дороже, дешевле -- это не так важно: я решил передать вам авторские праванамою последнюю книгу, вы назначите мадам достойное ее вознаграждение, анаостальноею Наостальное, -- продемонстрировал, что и ему не чуждо понимание комических ситуаций, -- купите для СССР одноразовых шприцов, -- и, взяв с подносарюмочку ликера, многозначительно поднял ее в сторону Жюли, которая расплылась в счастливой улыбке.
Во Внукове-2 шел напосадку правительственный самолет.
Несмотря нато, что было уже поздно, темно, сеялся дождик со снегом (Москварезко контрастировалас солнечным, разноцветным Парижем), коллеги Кузьмы Егоровичапо руководству страною стояли в должном составе, выстроившись в ряд, только разве шляпы надвинули несколько глубже обычного.
Самолет остановился, подкатили трап, отворилась дверь. КузьмаЕгорович показался в проеме и демократично пожал руку стюардессе. Шеренгавстречающих двинулась навстречую
А
Который помоложе нараз усек странность поведения и, справившись с рядком мелких экранчиков, переключил кнопку.
Набольшой монитор сновавышел проем самолетной двери: сопровождаемая Равилем, показалась в проеме Жюли, вся обвешанная коробками, картонками, чемоданами, сумками.
– - Ну, КузьмаЕгорович!..
– - по внешности добродушно погрозил Седовласый в монитор.
КузьмаЕгорович уселся в огромный лимузин, в такие же рассаживались встречавшие. Завыли сирены машин сопровождения. Замигали мигалки. Кавалькада, мягко тронувшись, в мгновенье набраласкорость и, словно нечистая сила, исчезлазатемным извивом шоссею
Жюли ехаланазаднем сиденьи ЫВолгиы и смотрелапо сторонам. Слеванеслись черные кусты и деревья, справа -- под маревом освещенного нижним светом неба -- посверкивали окнами окраинные кварталы столицы.
– - Moscou?
– - со всею доступной ей восторженностью спросилаЖюли.
Равиль обернулся с переднего сиденья и, неестественно улыбнувшись, отрицательно мотнул головою:
– - Тропарево.
– - Oui, oui, -- согласилась Жюли, однако, едвазавидев очередной массив, спросилаеще восторженнее: -- Moscou?
– - Востряково, -- сновамотнул головою Равиль, улыбнувшись в меньшей степени.
– - Moscou?
– - Очаковою
У въездных ворот загородной резиденции Кузьмы Егоровичамрачно стоялагруппкалюдей с протестующими против засилья аппаратаплакатиками. Тут же, наснегу, между сосен, расположился рок-ансамбль -- змеи проводов тянулись во тьму.
Едвазавидев в конце подъездной аллеи фары эскорта, лидер ансамбля кивнул товарищам и, прервав проигрыш, ребятазапели уж-жасно абличительную -- по моде текущего восемьдесят девятого -- песню. Особенно старалась одетая шубкою девочкалет пяти.
Медленно вплыл в распахнувшиеся и тут же схлопнувшиеся воротакузьмаегоровичев лимузин. Никитабросил гитару через плечо, не сомневаясь, что товарищи подхватят, и скользнул сквозь проходную: КузьмаЕгорович как раз выбирался из машины.
– - Неужто привез?!
– - полюбопытствовал Никита, сопровождая отцак дому.
– - Клоун!
– - бросил отец находу.
– - Машка-а!
– - заорал Никитачерез весь двор.
– - Марш домой! Гастроль отменяется. Дед няньку привез.
А КузьмаЕгорович, войдя в кабинет и повернув пипочку выключателя, первым делом бросил взгляд надесяток бюстов Ленина, стоящих полукругом наневысоких книжных шкафах. Так он и знал: каждый из идолов был творчески обработан: наодном -- рыжий парик, надругом -- женские бусы, к третьему прилепленакакая-то медалька, кажется -- шоколаднаяю Не раздеваясь, КузьмаЕгорович принялся убирать кощунственные добавки.