Гусляр навеки
Шрифт:
– Ну, полетели, – поторопил своих людей бен Ладен. – Нас ждут большие взрывы.
Минц смело подошел к террористу и прошептал ему на ухо несколько фраз.
Сначала бен Ладен было возмутился, потом кивнул. Подхватил на руки своего нового сына и исчез в вертолете.
Вертолет взмыл в воздух. Городок Великий Гусляр в ужасе наблюдал за его полетом.
– Гражданин Иванов, – сказал Минц, – террорист бен Ладен намерен совершить посадку у станции Пьяный Бор. Свяжитесь с вашими сотрудниками и попросите их вернуть мальчика
– Как? В чем дело? Объяснись! – послышались крики.
Минц улыбнулся.
– Очень просто. В этих изобретенных мною очках Васенька становится самым обыкновенным ребенком, и очки, скажу вам, не снимутся до совершеннолетия. А бен Ладену я сказал, что Вася может взрывать только картошку. И предложил ему проверить мальчика. А после проверки – пусть бен Ладен высадит свою новую жену и сына возле станции Пьяный Бор.
– И вы думаете, что он выполнит вашу просьбу?
– А почему бы и нет? Он ведь тоже сомневается...
Иван Иванов связался с постом ФСБ в Пьяном Бору. Он велел им следить за появлением черного вертолета, но ничего не предпринимать.
Через десять минут оттуда сообщили, что вертолет без опознавательных знаков опустился возле станции и оттуда выскочил мальчик в очках.
– Должна быть женщина, – сказал Иван Иванов.
– Женщины нет, – сказал сотрудник из Пьяного Бора.
И тут послышался голос мальчика:
– Мама сказала, что немножко поживет с новым мужем Беником. Но я скучать не буду. Дядя Усама дал мне чековую книжку, чтобы я меньше скучал по маме и приемному папе. А пока я поживу у дяди Минца. Мы будем играть с ним в шахматы.
– Черт побери! – воскликнул Иван Иванов. – Ведь не собьешь этот чертов вертолет, там русская гражданка на борту.
– Пускай его кто надо сбивает, – сказал Удалов.
– А ведь я мог звездочку героя получить, – тоскливо произнес Иван Иванов.
Тамара вернулась только через три месяца.
Она была довольна и в положении.
Эти три месяца стали трагикомедией профессора Минца. У него никогда не было детей. И уж тем более никогда не было извращенного вундеркинда, который научился подглядывать из-под очков.
Чего только он не переломал в доме и вокруг, кого только не настроил против профессора... Но все-таки терроризм потерял свое главное оружие.
4. Скелет в подвале
– Я так больше не могу, – взвыл Корнелий Удалов, когда уже в третий раз Ксения таинственным образом ушла из дома как раз перед обедом. Что, опять идти к Грубину, у которого только пиво на обед, или к Минцу, который угостит тебя овсянкой из пакетика, но не от жадности, а потому что сам не обращает внимания на то, что жует и переваривает его организм?
И голодный Удалов решил проследить, что за таинственная сила увлекает из дома его ленивую жену. Неужели она на старости лет все же решила наверстать бесцельно
А если соседи подсмотрят?
Весь Гусляр будет хохотать!
У Корнелия был ориентир. Он знал, что посредницей в этом темном деле выступает некая Ираида из Гордома – влиятельная взяточница.
К ней в кабинет и направил Удалов свои стопы.
Перед кабинетом сидела секретарша со странным прозвищем Безделушка. Женщина грузная, в летах, цербер по призванию. Безделушка не верила, что у нее есть прозвище, так как полагала себя красавицей.
– Здравствуй, Эльвира, – сказал Удалов. – Моя жена не заходила?
– Вам к кому, гражданин? – спросила Безделушка, которая еще недели две назад на девяностолетии Ложкина уговаривала Корнелия написать воспоминания, которые в Москве произведут фурор.
– А мне, Эльвира, не к кому! – обиделся Удалов.
Он повернулся и пошел прочь.
Безделушка растерялась. Она ведь не на личной постели сидела, а за государственным столом. Разве можно задавать ей неофициальные вопросы? Нельзя.
– Постойте, гражданин! – закричала она вслед.
Удалов уже был у двери, и она крикнула еще громче:
– Да нет ее, нету! Христом Богом клянусь, за реку уехала!
И кричала она так громко, что дверь в кабинет отворилась, оттуда высунулась Ираида Тихоновна, которая, конечно же, ни за какую реку и в жизни не собиралась, и спросила:
– Что за пожар? Ты нам творческую работу срываешь.
– Да ходят тут всякие, – сказала церберша.
– Вот и не шуми.
Удалов издали, с лестницы, крикнул:
– Ираида, признавайся, где моя жена. А то я не знаю, что с тобой сделаю.
Тут только Ираида угадала, кто пришел, и певучим голоском ответила:
– А ты, Корнюша, нам не грози, грозилки выцарапаю.
Из-под ее ног вышла кошка и облизнулась.
В голове Удалова сформировалось подозрение: почему-то все тайны, связанные с Ксенией, сопровождались кошками. Мало того, что Ксения всю жизнь с ними возится – то подберет котенка, то пищу им носит, то к ветеринару заблудшего кота отвезет, то от собак защищает, – а теперь кошки вокруг так и снуют.
Интуиция подсказывала Корнелию Ивановичу, что даже если его жена спрятана в кабинете Ираиды, ему туда не пробиться. Но в этом здании должны быть другие следы Ксении.
Поэтому Удалов стал крутить головой, надеясь увидеть кошку.
Вот какая у него была интуиция.
Кошек было сразу две.
Они спускались в подвал, дверь в который была приоткрыта. Шли они деловито, так не кошки ходят, а солдаты.
Лестница в подвал была освещена слабо. Впереди показалась железная дверь, покрашенная грязной бирюзовой краской, которой обычно красят линкоры.