Шрифт:
1 часть.
Его не нашли. Ни в тот же день, ни на следующий, ни через неделю. Первым из соседнего поселка, бывшего колхоза "Сталинский богатырь", приехал милиционер. Молодой лейтенантик сочувственно глядел на Настасью, задавал вопросы и записывал ответы на них в потрёпанный блокнот. Затем из города на зеленом уазике прикатил хмурый кинолог с большой черной собакой. А потом они все, Настасья, хмурый кинолог, умный пес и немногочисленные жители деревни Стержаки,
Лес стоял на пригорке и был виден издалека. Он казался неприступным и мрачным, словно заколдованный город. Его называли "темным" из-за нездешней породы сосен, кора которых была почти черной. Иногда, глядя на лес, деревенские жители замирали растерянно, будто что-то припоминая, но уже через минуту, словно очнувшись от короткого сна, восхищались пронзающими небо корабельными соснами, вспоминали, сколько ягод и грибов получается собрать здесь каждый год.
Потому и недоумевали: лес исхожен вдоль и поперек, диких зверей в нем никогда не водилось, чужие в деревне не ходили - а человек пропал. Мальчик. Двенадцать лет, светлые волосы, рост выше среднего. Настасьин сын.
Когда сын к обеду не вернулся, женщина мысленно пригрозила отстегать неслуха ремнем, но это так, к слову: никогда она сына не наказывала. А уже позже, когда начало темнеть, Настасья облетела все дома в деревне, дошла даже до дальнего жилища "дачника-неудачника" Никитина, спрашивая у всех только одно: "Сына не видели? К вам не заходил? А где, не знаете?". Но старушки подслеповато щурились и отрицательно качали головами. Сосед-пасечник, дед Саня, отмахнулся: "Где ему быть? Вернётся! Здесь разве можно заблудиться?". А Никитин никак не мог взять в толк, чего от него хочет эта взъерошенная, похожая на птицу, женщина.
Позже, застыв у окна, глядя невидящими глазами в густые сумерки, Настасья убеждала себя: все хорошо, Антошка найдется. Неожиданно вспомнилось детство, когда жила в этом доме большая семья: Настасья с родителями и бабушка с дедом. В один из последних дней лета так же пропал ее дед: ушел утром в темнеющий на пригорке лес за грибами и ягодами и не вернулся. Его долго искали всей деревней, прочесывали овраги, но так и не нашли.
И не понимала маленькая заплаканная Настена, почему бабушка не рыдала, не причитала, а лишь слабо перекрестилась в красный угол, где и иконы-то никогда не стояло.
Тоскуя по деду, девочка каждый день, до осенних холодов, бегала к "темному лесу". Садилась, прислоняясь спиной к крепкому сосновому стволу, вдыхала смоляной аромат и представляла: вот из леса выходит дедушка, веселый, с полной корзиной грибов, и она, Настена, крепко ухватив его за руку, ведет домой и кричит, чтобы слышала вся деревня: "Нашелся! Нашелся! Я нашла!".
Антошка ушел за грибами, когда солнце едва встало. Проснулся пораньше, чтобы успеть вернуться к обеду и заменить сгнившие штакетины. Пусть их было всего две, но Настасья считала - непорядок. И сын достал
Они так и остались лежать там напоминанием. Сначала Настасья хотела убрать их с глаз долой. А потом ей стало все равно.
В крепком двухэтажном доме, с гостеприимными окнами и яркой зеленой дверью, они жили с сыном вдвоем. Бабушка прожила после пропажи деда совсем недолго. Целыми днями сидела она у окна и смотрела на лес. Огромные, тёмно-зелёные сосны - окутанные утренним туманом, или освещенные полуденным солнцем - казалось, тоже смотрели на нее. Так они и глядели друг на друга, словно ведя задушевную беседу.
Настена подходила, обнимала, интересовалась шепотом:
– Что там, бабулечка?
Бабушка заправляла ей за ухо выбившуюся прядь и улыбалась печально:
– Волшебные места у нас, Настенька.
"И последним, что видела бабушка", - думала Настасья, - "был этот проклятый лес да огромный луг, занесенный снегом".
Вскоре у Настасьиных родителей появился еще один ребенок, Лида. А Настины детские воспоминания превратились в сказки, которые старшая сестра, под печаль вьюжной песни, рассказывала заворожено слушавшей ее младшей.
С каждым годом людей в деревне становилось все меньше: молодежь уезжала в город учиться, да там и оставалась. Настасья тоже съездила, окончила бухгалтерское училище и вернулась обратно; и не одна, а с мужем. Она до сих пор не понимала, как молодой парень, неплохо учившийся, решился уехать в эту глушь. Так сильно любил жену или пытался доказать что-то себе и родным?
Настасья устроилась работать в поселковый "Промторг". Сначала была там бухгалтером, потом пришлось заменять переехавшую в город продавщицу Тамару, а затем и весь магазин перешел в ее полное распоряжение. И вот, намаявшись целый день за прилавком, сводя дебит с кредитом до мельтешения цифр перед глазами, Настасья возвращалась домой, где ждали родители и муж.
Не торопясь, ужинала, смотрела по телевизору незатейливый мексиканский сериал с огненными страстями и укладывалась в кровать. Муж ложился рядом, легко касался ее горячего плеча. Не торопясь - не жгучая южная пылкость - занимались сексом, после мужчина равнодушно желал жене доброй ночи и отворачивался, засыпая.
Настасья много ночей подряд лежала на спине, стараясь не шевелиться и не расплескать драгоценное семя. Она хотела забеременеть, и знакомый врач посоветовал ей после секса неподвижно лежать и ждать минут десять или пятнадцать.
Но советы не помогали. Ребенка не было. Да и муж не так горячо желал его появления, как Настасья. Все закончилось традиционно: однажды, в тихое зимнее утро, мужчина уехал в город, сославшись на то, что мать больна, зовет к себе. И больше не появлялся. Письма от него, которого она ждала целыми днями, глядя вслед почтальону или замирая над толстыми бухгалтерскими книгами, так и не дождалась.
Несколько лет она прожила одна. Работала в магазине, сама ездила в город за товаром. Некогда было романы крутить, да и не с кем.