Гусар

Шимохин Дмитрий

— Позвольте, полковник, мне…

Давыдов кивнул. При этом лицо его стало еще более мрачным.

Незнакомец встал и подошел к нам. Он двигался плавно, бесшумно. Какая-то подозрительно знакомая манера вести себя… А еще, его бесцветные глаза, казалось, смотрели сквозь меня. И такой взгляд я тоже уже встречал. В прошлой жизни…

— Корнет Бестужев-Рюмин, — голос неизвестного господина был таким же невыразительным, как и его лицо. — Можете звать меня… Александр Поликарпович. Ваша вчерашняя выходка вызвала большой интерес в определенных кругах.

Я

молчал, не зная, что ответить. При этом лихорадочно пытался сообразить, кого же мне столь сильно напоминает этот тип…

— Вы проявили похвальную храбрость и недюжинную смекалку, — продолжил «Александр Поликарпович» — Вам удалось вскрыть серьезный заговор и захватить исполнителей. За это, несомненно, вас ждет награда.

Он сделал паузу.

— Однако, — его голос стал еще тише и холоднее, — своими действиями вы испортили нам всю игру.

Я удивленно посмотрел на него. Кому это «нам», интересно? А уже в следующую секунду, наконец, понял, кого мне напоминает незнакомец.

Отец Коли Ревякина! Тот самый сотрудник каких-то там суперважных «органов», который предупредил Толика о налоговой. Вот, на кого похож мужик с бесцветными, рыбьим глазами. А значит, передо мной человек из организации, являющейся прадедушкой спецслужб!

— Понимаете ли, корнет, за паном Радзивиллом и его «патриотами» велось долгое и очень тщательное наблюдение. Мы ждали. Ждали, когда они выведут нас на своих покровителей и мы сможем вычислить остальных. Мы почти подобрались к самому сердцу змеиного гнезда. А вы… вы своей дерзкой, шумной и кровавой вылазкой отрубили змее хвост.

Александр Поликарпович, который, подозреваю, не является ни Александром, ни Поликарповичем, удрученно качнул головой.

— Хвост отрастет. Однако теперь змея станет вдвое, втрое осторожнее. Радзивилл заляжет на дно, затихнет, и всю пойдет насмарку. Вы поймали пешек, корнет, но спугнули королей.

Я сидел, ошеломленный внезапным поворотом. Мы думали, что совершили подвиг, а оказывается, помешали более крупной игре. Чувство триумфа сменилось горьким разочарованием. Вот это и есть «пиррова победа».

— Но их нужно было остановить! — вмешался Ржевский. — Они вооружали предателей!

— Ваша задача была — доложить, поручик. А не играть в героев, — отрезал человек с рыбьими глазами. Он снова повернулся ко мне. — Впрочем, что сделано, то сделано. У вас интересный склад ума, граф. Возможно, мы еще увидимся.

С этими словами он, не прощаясь, повернулся и бесшумно вышел из кабинета, оставив нас в полной растерянности.

Давыдов тяжело вздохнул.

— Как видите, господа, вы умудрились за один день стать и героями, и вредителями. А теперь… нас ждет генерал Уваров. Идемте. И да поможет нам Бог.

Мы достаточно быстро проехали по улицам Вильно, которые уже гудели от дневной суеты. Всюду были офицеры, курьеры, проезжали экипажи. Так понимаю, Давыдов торопился, потому что не очень хотел привлекать внимание.

Сначала полковник привел нас в штаб кавалерийского

корпуса. В просторной комнате, заваленной картами и бумагами, нашего появления ждал генерал-лейтенант Уваров.

Увидев меня, он едва заметно кивнул. Чёрт… Значит, запомнил нашу встречу. С одной стороны приятно, а с другой, вроде как усилилась чувство вины, будто я должен был закончить школу с золотой медалью, но в последний момент все испортил.

— Господа, — начал Уваров без предисловий, его голос звучал сурово, но в нем, к счастью, отсутствовал гнев. — Я в курсе ваших… ночных подвигов. Полковник Давыдов доложил. Дело серьезное, разбирательство идет. Вы проявили излишнее рвение, однако храбрость ваша неоспорима.

Генерал прошелся по комнате и остановился у окна.

— Когда все уляжется, будьте уверены, ваша заслуга не забудется. Награда всегда находит героев. А пока — никаких самовольных действий. Вы меня поняли, корнет?

Уваров посмотрел прямо на меня. Я молча вытянулся в струнку, потому что ответа, как бы, никто не ждал. Вопрос был риторический. Но потом все же бодро гаркнул:

— Так точно, ваше превосходительство!

— Вот и хорошо. А теперь, господа, нас ждет его сиятельство военный министр. Он желает видеть вас лично. Пойдемте.

Сердце у меня ухнуло в пятки. Военный министр. Это уровень, о котором я даже не мог помыслить. Ржевский, кстати, тоже. У поручика взгляд стал какой-то бешеный. Так понимаю, его распирало чувство собственной значимости и восторга.

Главная квартира Барклая-де-Толли располагалась в роскошном дворце, который, очевидно, раньше принадлежал какому-то знатному польскому магнату. В просторной, залитой светом приемной было полно адъютантов и генералов, которые сновали туда-сюда с важным видом.

Уваров оставил нас у двери в кабинет министра, а сам вошел внутрь. Мы с Ржевским и Давыдовым остались ждать в приемной. Я с любопытством оглядывался по сторонам, оценивая окружающую обстановку.

Внезапно мой взгляд наткнулся на группу людей, вольготно расположившихся на бархатном диване в углу. Эти люди выглядели подозрительно похожими на тех шляхтичей, с которыми произошла вся заварушка. Такая же одежда, такие же самоуверенные лица. С надменным видом они беседовали между собой, попивая чаёк из фарфоровой посуды. Разница была лишь в том, что конкретно эти выглядели значительно старше тех, что мы встретили в корчме.

Именно в тот момент, когда я смотрел на них, они, будто почувствовав мой взгляд, все, как один, уставились в нашу с Ржевским сторону.

Но мое внимание привлёк лишь один шляхтич. Самый взрослый, самый высокомерный. Встретив мой взгляд, он не отвел глаза. Наоборот, смотрел на меня в упор и на его губах медленно расплывалась холодная, абсолютно торжествующая ухмылка.

В этот момент я понял, что наша ночная вылазка была лишь первым, самым простым ходом в игре, правил которой я совершенно не понимал. И мы в этой игре были не охотниками, а дичью.