Гусар
Шрифт:
Один, самый молодой, нервно теребил ус, другой беспрестанно потирал рукоять своего пистолета, а третий, дородный мужчина с красным лицом, вдруг издал громкую, заливистую отрыжку, чем вызвал неодобрительные взгляды соседей.
Посторонних в корчме не наблюдалось. То есть присутствовали только поляки, и это значительно облегчало задачу. В случае заварушки, значит, не пострадает никто левый. Уже хорошо.
Я шагнул в центр зала, небрежно оглядываясь. В голове пронеслись кадры из «Крестного отца» — как там Майкл Корлеоне сидел, спокойный, будто сам
«Надо вести себя спокойно, уверенно, как будто я тут хозяин», — подумалось мне.
Затем, чтобы уж точно соответствовать образу, расслабленной походкой я приблизился к столу, за которым сидела шляхта.
Один из поляков смачно попыхивал длинной резной трубкой, пуская в потолок едкие клубы дыма. Я остановился прямо рядом с ним, пытаясь оценить, кто из них главный. Теоретически, вон тот, седовласый. Слишком уверенно смотрит на остальных, свысока.
— Доброго утра, панове, — сказал я.
Мой голос был спокоен, но внутри всё дрожало. Боялся ли я? Да черт его знает. Наверное, уже нет. Но вот очередных накладок сильно не хотелось.
Все семеро повернули головы в мою сторону. Разговоры смолкли. Седовласый поставил свой кубок на стол с глухим стуком.
Не дожидаясь приглашения, я плюхнулся на свободный стул напротив седовласого, демонстративно закинув ногу на ногу. При этом старался придерживать полы плаща так, чтоб не блеснуть своими гусарскими штанами.
— Ты кто такой? Мы ждём другого человека. — Голос седовласого был сух, как осенняя листва под ногами.
— Вместо него прислали меня. — спокойно ответил я.
Затем, потянувшись через стол, к полному изумлению шляхтича, который выпускал в потолок красивые колечки сизого дыма, выхватив у него из рук трубку. Сам не знаю, зачем. Наверное, чтоб моя нагловатость сбивала их с толку.
— От интенданта явился на встречу. Меня прислали, всё уладить
Седовласый прищурился. По-моему он не поверил.
— Говори толком! И где Лейба?
Я поднес трубку к губам. Затянувшись, попытался изобразить глубокую задумчивость, как в сериалах про криминальные элементы. Но табак оказался адски крепким, мои глаза тут же вылезли на лоб, легкие сжались, а изо рта вырвался не элегантный дымок, а скорее хриплый кашель. Я кое-как подавил его, хотя слезы уже выступили на глазах.
— Лейба сейчас занят по приказу нового начальства, — импровизировал я на ходу, — Товар же мы привезли, пройдёмте, панове, сами всё увидите.
Не давая полякам опомнится, я вскочил на ноги и направился к выходу, стараясь выглядеть максимально естественно. Хотя горло раздирало от желания закашляться. Чертов табак… Чертовы шляхтичи с их трубками. Понторезы…
Естественно, это была рискованная игра. Я рассчитывал выйти, подвести поляков к телегам, а уже потом подать сигнал, чтобы мои гусары застали их врасплох.
Возле самой двери остановился, обернулся к покупателям.
— Ну что вы, панове? Будем до завтрашнего утра сидеть? Пока лишние глаза
Поляки, расценив мои слова, как сигнал к действию, поднялись и вышли следом за мной, внимательно осматриваясь по сторонам. Их лица выражали смесь подозрительности и легкого недоумения от моего странного поведения. По крайней мере, сбить их с толку я действительно смог.
Однако… Как только мы оказались возле подводы, жизнь снова совершила неимоверный кульбит.
— Засада! — закричал вдруг один из шляхтичей, указывая на гусара, который играл роль возчика.
Видимо, он неосторожно раскрыл плащ, и стали видны синие штаны с вензелями. Бедолага так старался изобразить крестьянина, что натянул свою маскировку чуть ли не до подбородка, но проклятые вензеля все равно выдали его с головой. Думаю, он до конца своих дней будет помнить этот нелепый промах.
Гусары, поняв, что их раскрыли, с азартным криком бросились в атаку. Схватка завязалась прямо во дворе. Это была не драка, а короткая, смертельная рубка. Ржевский со своей саблей носился как вихрь, сшибаясь с двумя шляхтичами одновременно. Остальные гусары, хоть и уступали полякам в качестве, брали яростью и слаженностью.
Трое шляхтичей были убиты в первые же минуты боя. Оставшиеся четверо, видя, что дело дрянь и они окружены, бросили оружие и сдались.
Во дворе воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием моих людей и хрипами раненых. Гусары были в эйфории.
— Видали?! Сделали их! — радостно кричал молодой корнет, его глаза сияли.
— Вот это по-нашему! — хохотал Ржевский, вытирая кровь с сабли.
Они были искренне рады. Они победили в настоящем бою, раскрыли заговор, захватили изменников. Для них это был чистый, незамутнённый триумф.
Седовласый лидер шляхтичей посмотрел на нас с нескрываемой ненавистью.
— Вы не туда влезли, господа, — прошипел он, сплюнув на землю. — Вас всех на виселицу отправят.
Мои товарищи лишь рассмеялись в ответ.
— Сначала тебя туда отправят, изменник! — крикнул Ржевский.
Я тоже улыбался, но улыбка была натянутой. Потому что на самом деле мне хотелось выйти в центр круга, образованного гусарами, поднять руки вверх и заорать прямо в небо:«Да вы, блин, издеваетесь, твою мать?!»
Что за фанатичное желание кого-нибудь грохнуть? Реально. Нет, я все понимаю, завязалась схватка. Ну долбани ты соперника по голове той же саблей. Эфесом. Или возьми пистолет и двинь ему в лоб ручкой. Ударь по-простому, в морду, а потом за волосы и об колено. Сломай нос, лупани под дых. На кой хрен сразу тыкать саблями в живых людей?!
Цель-то была совсем другая! Просто взять предателей с поличным. Нам необходимы эти шляхтичи в полном составе.
Но! Благодаря моим слишком бравым товарищам, по факту мы имеем очень сильно усугубившуюся задницу. Причём, только я в полной мере осознаю всю катастрофичность нашего положения.