Гулы
Шрифт:
Он остановился только тогда, когда сквозь черную пелену разглядел потолок и услышал хрипы в собственном горле. Грудь его поднималась, но не равномерно, а большими рывками, словно замерзший на холоде двигатель, которому для того, чтобы прогреться, требуется время, однако легкие его уже работали и кислород поступал, в кровь. Через короткое время исчез шум в ушах, а за ним — и круги перед глазами.
Какое-то время Доминик лежал, хватая ртом воздух,— только теперь, когда все закончилось, настало время подумать, и он с поразительной ясностью осознал, что едва не погиб по собственной глупости: ведь то, что произошло минуту назад, не произойти не могло. Наверное, пролежал он под этим насосом не меньше полсуток. За это время мышцы
Еще с минуту он лежал на кровати, чувствуя, как восстанавливается дыхание. В первое мгновение, после того как он смог дышать сам, ему показалось, что в воздухе палаты висит странный запах: это не был запах лекарств — скорее, обычного воздуха,— но после сладкого привкуса кислорода он показался ему горьковатым.
Наконец его дыхание полностью выровнялось, и Доминик решил, что в состоянии крикнуть сиделку. Набрав в легкие воздух, он вытолкнул его через горло, но его постигла новая неудача: голосовые связки, не пришедшие в норму, смогли произвести только беспомощный хрип. Доминик ощутил выступивший на висках пот и про себя чертыхнулся — он понял, что в ближайший час заговорить не удастся.
Пару минут он лежал неподвижно, чувствуя, что после попытки «запустить» легкие тело потеряло слишком много энергии, а сердце стучит в бешеном темпе, наконец, опять попробовал двинуть правой рукой. Сдвинуть с места он ее не сумел, однако почувствовал, как шевельнулись кончики пальцев,— это было хорошим знаком: как он и подумал в начале, онемение было вызвано наркозом. Самое большее через пару часов он сможет сжимать пальцы в кулак, решил Доминик и не раздумывая сорвал простыню с груди.
В следующий же миг он увидел свое тело: до пояса оно было обнажено, ноги — облачены в больничные брюки. Правую сторону груди закрывала «заплата», прикрепленная пластырем к телу, частью она захватывала плечо. Видимо, для надежности «заплата» была перевязана: два бинта уходили под мышки, третий поднимался к ключице. Наверное, такая же «заплата» была сделана на спине, решил Доминик, двинув телом и ощутив над лопаткой комок.
Стараясь действовать осторожно, он согнул йоги в коленях и передвинул их вправо. Ноги слушались хорошо, хотя небольшая слабость в них еще оставалась. Доминик взялся левой рукой за кровать и на мгновение замер — от того, удастся ли ему сесть, будут зависеть и его дальнейшие действия… Резко свесив ноги на пол, он сел, одновременно помогая себе левой рукой,— громоздкое туловище, словно нецентрированный манекен, качнулось вперед, а потом также резко — назад. На мгновение Доминик покачнулся, но в последний миг успел выставить руку и пришел в равновесие.
Какое-то время он сидел, слушая гулкие удары в груди. Расположенное перед ним окно расплывалось, словно он смотрел на него через хрустальный бокал, а окружающая стена мелко подрагивала. Слишком он слаб, подумал вдруг Доминик, слишком слаб для того, чтобы самостоятельно вставать и ходить. Но если он не встанет, то рискует пролежать здесь много часов и кто знает, чем все это закончится?.. Он снова прислушался к комнате: ни малейшего звука не доносилось из-за стены коридора и уличных окон. Прошло как минимум двадцать минут, как сознание вернулось к нему, но за все это время в палату никто не входил.
Через минуту окно перестало двоиться, и Доминик перевел взгляд на тянущиеся к его телу трубки: одна из них — та, что потолще,— входила в плечо, другая оканчивалась иглой под локтем. Не долго раздумывая, Доминик взялся за конец толстой трубки и вырвал ее из бинта — плечо слегка вздрогнуло, но боли он не почувствовал. Разжав пальцы, Доминик выпустил трубку, и
Теперь он был полностью свободен и мог действовать дальше. Он знал, что ему нужно сделать в первую очередь — добраться до двери и попытаться открыть ее. Только после того, как он выяснит, где оказался, и почему вокруг висит эта странная тишина, он сможет решить, что предпринять дальше. Однако один вопрос тревожил его: сможет ли он это сделать?
Доминик понимал, что еще очень слаб. В его состоянии ему нужно лежать по меньшей мере полсуток — тогда лишь его организм придет в норму, и, подкрепленный едой, он сможет ходить. Однако теперешняя ситуация была далека от обычной. Его тревожили странная тишина и отсутствие персонала: что-то здесь было не так — Доминик это чувствовал,— поэтому единственным, на его взгляд, выходом было дойти до двери.
С минуту он сидел на кровати, настраивая себя на следующий шаг. Все, что ему требовалось сделать, в теории выглядело не сложно. Ему нужно встать на ноги и, опираясь о кровать, обогнуть ее по периметру. От кровати до двери не больше двух метров — он сможет преодолеть это расстояние. Что будет дальше, пока думать рано, сейчас ему нужно подняться и дойти до двери.
Еще с минуту он медлил, мысленно подготавливаясь к рывку, наконец, уперся рукой в край кровати и попытался подняться. Первая попытка закончилась неудачно: слегка приподнявшись, он ощутил странное чувство — словно вместо костей в ногах была вата,— и рухнул назад. В голове предательски шевельнулось: ему не подняться, но он упрямо сжал зубы и сделал вторую попытку… На этот раз Доминик действовал аккуратней. Оттолкнувшись рукой, выпрямил ноги и через мгновение ощутил, что стоит. В следующий миг его качнуло к стене. Повернувшись всем телом, Доминик успел выставить руку и сохранил равновесие.
Несколько секунд он стоял между стеной и кроватью, чувствуя тошноту. Верхняя часть его туловища казалась свинцовой, ноги были по-прежнему ватными, но пока они были выпрямлены, он мог стоять.
Через короткое время Доминик повернул голову и бросил взгляд в сторону двери — до нее было не больше четырех метров. Для того чтобы оказаться возле двери, ему нужно дойти до стола, пройти вдоль него и преодолеть пару метров. Опустив руку, Доминик медленно развернулся. На мгновение его снова качнуло, но он двинул плечом и сумел устоять.
Через секунду он уже стоял ни за что не держась. Ноги его были предательски слабы, а окружающие предметы двоились, но теперь в нем появилась уверенность, что он сделает то, что задумал. Облизнув губы, Доминик вдохнул полной грудью и, не разгибая колена, двинул левой ногой. Шаг получился коротким — не больше, чем на ступню,— однако это был шаг. Доминик удержал равновесие и через секунду передвинул правую ногу.
Минуту спустя он остановился возле стола. На то, чтобы преодолеть полтора метра, ему потребовалось израсходовать много энергии, однако, к своему удивлению, он обнаружил и нечто другое: теперь, когда он стоял у стола, в его ногах чувствовалось больше силы, чем минуту назад. Наверное, как и легкие, ноги разрабатываются, промелькнуло в сознании, и чем больше он двигается, тем лучше для них. Не обращая внимания на стуки в груди, Доминик двинулся мимо стола.