Гулы
Шрифт:
Проведя рукой по лицу, Аз Гохар бросил:
— Вообще-то такие способы есть, но большинство из них для нас не подходит… — Увидев нахмурившиеся брови комиссара, он пояснил: — Для того, чтобы отличить гула от человека, к нему надо приблизиться на короткое расстояние — тогда, если это молодой гул, его можно будет узнать по отсутствию ногтей на руках, если же гул старый, то внешне он не будет отличаться от человека, но и его можно узнать, если уметь читать линии рук…
Гольди напрягся, а старик продолжал:
— Из четырех главных линий на руке человека у гула есть только две — он не может любить, поэтому не имеет линии
Внезапно старик замолчал. Гольди ждал продолжения, но время шло, а Аз Гохар сидел молча, скорчившись за столом, и глядел через парапет на долину…
Когда прошло полминуты, комиссар проговорил, осторожно подыскивая слова:
— Синьор Аз Гохар, вы сказали, что существуют два способа отличить гула от человека, не приближаясь к нему. Один из них отпадает, потому что связан с собаками, значит, остается второй. В чем его суть?
Аз Гохар снова вздохнул и перевел взгляд на Гольди. Пару секунд сидел молча, а потом протянул:
— Существуют люди, способные «слышать» гулов: они встречаются редко — в среднем, на каждые сто человек лишь один. Впрочем, даже если кто-то и наделяется подобной способностью от рождения, это не значит, что он «слышит» гулов — для того чтобы начать чувствовать их, человек должен побывать на месте рождения гула в тот момент, когда дьявольское существо уже родилось, но еще находится под землей. Только после того, как подобное произошло, человек начинает «слышать», и это самый верный способ находить детей Ахримана — «слышащий» может чувствовать их на большом расстоянии… — Внезапно глаза Аз Гохара стали глубокими, словно он заглянул в прошлое.— Среди людей моего рода такие люди ценились всегда — они безошибочно находили гулов и становились тахши, как только достигали возраста, когда могли взять в руки оружие, минуя все испытания.
Выслушав Аз Гохара, Гольди нахмурился:
— Вы обладаете подобной способностью, синьор
Аз Гохар?
Старик качнул головой.
— А что вы имеете в виду, говоря: «слышать гула» — продолжал комиссар.— Какой-то особенный звук?
Аз Гохар снова качнул головой:
— Нет, здесь отсутствует четкое определение — каждый человек «слышит» гулов по-своему. Чаще это описывают как шорох — звук, похожий на шуршание морского прибоя или потрескивание тростника, усиливающийся при приближении к гулу и ослабевающий при удалении от него. Однако бывает, что это напоминает неясный «зов», который человек слышит, но не может понять, что это такое, поэтому…
Не договорив предложения, старик замолчал — глядя в лицо комиссара, он вдруг заметил, как на лбу его выступил пот, зрачки увеличились, а само лицо побледнело — словно Гольди стало не хватать кислорода.
Нахмурившись, Аз Гохар наклонился к нему.
— Что с вами, комиссар? Вы в порядке?..
Выйдя из гаража, Франческо двинулся к вилле. Меньше чем за минуту
То, что ему предстоит это сделать, он понял в тот миг, когда опустил пистолет. Если он собирается уничтожать тварей, убивших его семью, он прежде должен быть уверен в том, что его дочь и жена не превратятся в тех, кого он собирается убивать. Он помнил слова старика о том, что для рождения гулам нужны мертвые человеческие тела. Он не знал, каким образом из трупов рождаются дьявольские создания, но то, что это возможно, он понял — так же, как то, что мертвые Мальда и Нанда, Рокко и его жена, жена Армандо и его телохранители могут превратиться в гулов, если он оставит их лежать в этом доме. Спрятать полторы дюжины трупов он не мог, как не мог и увезти их отсюда, а значит, у него остается один выход — сжечь их и не дать гулам возможности использовать эти тела. Пускай это ничего не изменит и гулы смогут использовать тысячи других тел, но его жену и дочь они не получат.
Еще с минуту он стоял, прислонившись плечом к косяку и чувствуя огромное нежелание входить в библиотеку и делать то, что задумал, но сделать это было необходимо.
Наконец, взяв канистру, он открыл дверь и шагнул за порог. От двери библиотеки не увидел лежащих за шкафами тел Мальды и Нанды, впрочем, на это он и рассчитывал — сейчас он находился в таком состоянии, что если бы увидел их, возможно, не смог бы сделать того, что задумал. Сделав пару шагов от порога, Франческо остановился возле стены, открыл канистру и перевернул ее горлышком вниз. Голубоватая жидкость хлынула на пол, заливая тела лежащих людей, попадая им на одежду и руки, в открытые глаза, искаженные ужасом рты…
В течение минуты он лил бензин, не обращая внимания на то, что он попадает на его собственные ботинки. Через короткое время лежащие возле двери трупы пропитались горючим. Франческо не стал проходить за шкафы — он чувствовал, что просто не смог бы выплеснуть бензин на тела дочери и жены. Кроме того, он понимал, что уже вылитого горючего достаточно для того, чтобы все здесь сгорело — голубоватая жидкость пропитала ковер, растекшись от двери до противоположной стены.
Когда бензин перестал вытекать, Франческо отбросил канистру, подошел к окну и распахнул его настежь, затем развернулся и, не глядя на мертвые тела, вышел в холл.
Подняв вторую канистру, он начал поливать пол горючим, начав с трех покойников, лежащих посреди холла, потом перешел к мебели. На этот раз он действовал осмотрительней: бензин следовало экономить, чтобы его хватило на большую часть этажа…
За пару минут он обработал холл, примыкающие к нему столовую, бильярдную и коридор. Он старался лить равномерно, но когда вернулся в гостиную, бензина у него почти не осталось. Остатками он прочертил дорожку через гостиную, но у дверей на веранду горючее кончилось. Остановившись, Франческо встряхнул канистру, но не услышал характерного плеска. Тогда он отшвырнул ее и вышел на улицу.