Гулы
Шрифт:
— Вам не повезло, капитан. Но, может быть, вас утешит то, что ближайшие десять часов вы сможете жить?..
Проговорив эту фразу бесцветным голосом, начальник полиции отвернулся от офицера, словно превратившегося в живую статую, и посмотрел на карабинеров. Дельгани усилием воли двинул глазами и проследил за его взглядом: В следующую секунду он понял, что это произошло не с ним одним,— все сто девяносто карабинеров стояли сейчас, устремив бессмысленные взгляды на фасад комиссариата. Замершие возле патрульных машин полицейские равнодушно смотрели на карабинеров,
Через секунду после того, как его тело застыло, Дельгани увидел, что Плацци двинулся от
Несколько мгновений, показавшихся капитану вечностью, Плацци стоял замерев, устремив взгляд поверх строя, затем резко опустил руку. Секунду после этого ничего не происходило. Но вот тишину, висящую над площадью, разорвал щелчок снимаемого с предохранителя автомата. Вслед за первым щелчком раздался второй, потом третий… а затем вся площадь перед комиссариатом огласилась лязганьем снимаемых с предохранителей автоматов и передергиваемых затворов…
Оторвав взгляд от замерших у комиссариата грузовиков, Андрей посмотрел на Аз Гохара и обеспокоено проговорил:
— Послушайте, Бен, мне кажется, сейчас нужно не говорить, а действовать. Вы установили, кто Вассах. Теперь нужно отправиться на площадь, переговорить с командиром этих людей и объяснить ему ситуацию. Комиссар нам поможет.
Он перевел взгляд на Гольди, и тот, словно заражаясь от слов Андрея, помимо собственной воли протянул руку к ключу зажигания.
Однако завести машину он не успел — Аз Гохар остановил его:
— Подождите! Сейчас важно выяснить еще одну вещь… Комиссар, вы сказали, что начальник полиции оставался у монастыря, но где он сейчас? Вы разговаривали с ним по рации, и он сказал, что собирается выехать к комиссариату… Где он сейчас?
Замолчав, Аз Гохар выпрямился на сиденье и впился глазами в лицо Гольди. Комиссар отпустил ключ зажигания и, чувствуя, как на висках его выступает пот, ответил:
— Мне кажется, Плацци уже подъехал к комиссариату — на одной из этих машин.
Его рука качнулась в сторону площади.
Услышав это, Аз Гохар побледнел, Андрей же с шумом выдохнул:
— Черт!.. Почему вы не сказали этого сразу?
— Вы показали мне фотографию только минуту назад.
— Господи, надо что-то делать… — повторил Андрей и повернулся к Аз Гохару: — Бен, что, если отправиться к комиссариату и попытаться опередить Вассаха?
— Нет!..— жесткий голос старика заставил людей вздрогнуть. Внезапно Гольди заметил, как побледнело лицо Аз Гохара, и это вызвало в нем дурные предчувствия. Старик облизнул губы и тихо проговорил: — Мы опоздали.
— Бен, мы не опоздали,— возразил Андрей.— Мы можем подъехать к комиссариату и использовать это.— Он поднял с колен автомат.— Когда я выстрелю в Вассаха и карабинеры увидят, что он не падает, они…
— Нет! — отрезал Аз Гохар и повторил: — Мы опоздали!
Внезапно его фигура словно опала на сиденье. Старик провел рукой по лицу и тихо проговорил:
— Это моя вина — я должен был начать с фотографий в самом начале, а не тратить время на объяснения. Теперь же мы опоздали — они обречены.
На короткий миг Гольда перевел взгляд с лица Аз Гохара на площадь: внезапно ему показалось, что сквозь открытое окно «ланчи» он услышал резкий выкрик команды, а в следующую секунду увидел, как сидевшие в грузовиках люди начали выпрыгивать из машин и строиться перед ними — отсюда они были похожи на маленьких
Несколько мгновений площадь оглашалась лязганьем передергиваемых затворов. Затем на короткий миг все звуки стихли, и перед полицейским управлением повисла тишина.
Капитан Дельгани, замерший у машины связи, чувствовал ужас. Глядя на ближайших к себе карабинеров, он видел в их глазах бешенство. Такое выражение в глазах людей он видел несколько раз в жизни, и каждый раз это не оканчивалось ничем хорошим. За то мгновение, что над площадью висела тишина, он понял, что сейчас произойдет нечто страшное. Внезапно он заметил, как полицейский, стоящий у джипа, распахнул дверь машины, вытащил из нее радиста и кинул его на асфальт, потом он почувствовал, что его самого сбили с ног, а еще через мгновение тишину над площадью разорвал выстрел.
Лежа на животе, Дельгани видел, как один из карабинеров, повернувшись к соседу, направил на него автомат и нажал на курок. Очередь из автомата разорвала грудь человека. Однако, прежде чем он упал на асфальт, тишину над площадью взорвали десятки автоматных очередей. Сквозь пелену оцепенения капитан видел, как его люди, повернув оружие друг на друга, принялись разряжать его с бессмысленными лицами идиотов. С короткого расстояния промахнуться было нельзя: свинцовые пули находили цель без ошибки — пробивая одежду, разрывали человеческую плоть и выходили с обратной стороны тел, выплескивая кровавые фонтаны. Двести карабинеров, словно в безумной жажде самоистребления, исступленно разряжали автоматы друг в друга: люди валились на том месте, где стояли, те, кто еще оставался на ногах, достреливали лежащих, но и их находили свинцовые пчелы соседей… Странная бойня, не нарушаемая ни единым криком, продолжалась не более десяти секунд, но когда стих последний выстрел, возле грузовиков не осталось стоять ни одного человека…
Лежа на асфальте и чувствуя пульсирующую в висках кровь, Дельгани тупо смотрел на тех, кто еще четверть минуты назад составлял костяк ломбардийского полка карабинеров,— теперь это были двести изуродованных тел, неспособных противостоять обычному хулигану,— и вдруг ощутил, что сковывающее его тело оцепенение исчезает. Он смог пошевелить кистью руки и двинул ее к кобуре. Но он не успел достать пистолет — неожиданно ему в спину уперлось колено, сильные руки вывернули еще слабые запястья капитана и надели на них наручники. Потом его вздернули вверх. Дельгани увидел, как Плацци, отвернувшись от карабинеров, посмотрел на него. Неожиданно похожее на холодную маску змеи лицо начальника полиции озарила улыбка — он облизнул губы и протянул: