Гулы
Шрифт:
— Бред!.. Не может этого быть!
— Кто он? Вы узнали этого человека? — Аз Гохар подался на сиденье, глядя в лицо комиссара.
Гольди опустил глаза вниз, скользнул взглядом по человеку с большими усами, снятому на фоне зарослей винограда, опять посмотрел на Аз Гохара и повторил:
— Бред!
Старик хотел что-то сказать, но в этот момент Джей Адамс — единственная из всех четверых смотревшая не на комиссара, а вперед по дороге,— тихо проговорила:
— Смотрите!
Ее тихий голос заставил людей обернуться. Повернув головы, они увидели, как из-за ратуши на пьяцца дель Фуоко выехали три полицейских автомобиля. Гольди узнал в них те самые машины, что пять минут назад перегораживали шоссе
Проехав по площади, машины остановились перед крыльцом комиссариата. Через секунду из них выбралось семь человек: пятеро из них были в форме. Половина подъехавших поднялась по крыльцу здания и скрылась внутри, остальные остались стоять возле машин, обернувшись к южной стороне площади. Хотя до комиссариата было почти полторы сотни метров, Гольди показалось, что одного из людей в штатском он узнал.
— Они вернулись от монастыря,— механически сообщил он.
Аз Гохар перевел взгляд с патрульных машин на комиссара и спросил:
— Кто изображен на фотографии, комиссар? Ведь вы узнали человека с усами — я это понял.
Гольди посмотрел в глаза старика, но вместо того, чтобы ответить прямо, сказал:
— Послушайте, это какое-то безумие… То, что вы говорите, не может быть правдой. Человек, изображенный на снимке, сфотографирован в начале столетия, и теперь этот… — Он неопределенно махнул рукой, не договорив начатой фразы.— Разница в век — ни один человек не может жить столько времени, поэтому…
— Это не человек, комиссар,— жестко проговорил Аз Гохар.— На фотографии снят гул. Я же объяснил вам это: сто лет назад он вошел в совет городского самоуправления Террено, пользуясь положением, провел закон об уничтожении собак, а еще через несколько лет исчез из Террено, чтобы не привлекать к себе внимания горожан. После этого он появлялся в городе под видом обычного жителя, так как чувствовал, что его время еще не пришло, но несколько лет назад почувствовал рождение гулов и вновь вернулся в Террено — занял в нем один из важнейших постов, чтобы иметь власть и возможность контролировать события, когда придет его час. Вы понимаете это, комиссар? Это не человек — гул, и он может жить сколько угодно долго… — Старик перевел дух и повторил: — Теперь вы ответите: кто изображен на снимке?
Еще какое-то время Гольди всматривался в лицо Аз Гохара, чувствуя, как у него сосет под ложечкой, потом перевел взгляд на Джей Адамс, докуривающую сигарету, Франческо Борзо, сжавшегося в углу машины, Андрея, выжидательно глядящего на него… Наконец, почувствовав, что тянуть дальше бессмысленно, он облизнул губы и сказал то, во что до сих пор его мозг отказывался поверить:
— Если бы не усы, я бы сказал, что на фотографии изображен Энио Плацци — начальник нашей полиции…
Через пять минут после того, как последняя машина карабинеров проехала мимо автозаправочной станции, колонна оказалась на кольцевой дороге, опоясывающей пьяцца дель Фуоко. Свернув на узкую улочку, машины пересекли семидесятиметровую парковую зону, окружающую центр Террено, миновали ряд зданий, принадлежащих городскому банку и муниципальным службам города, и выехали на площадь. Двинувшись влево, головной джип обогнул огромный фонтан, сооруженный посреди пьяцца дель Фуоко, и притормозил в двадцати метрах от входа в комиссариат, остальные машины остановились за джипом.
Когда водитель последней машины заглушил двигатель, сидевший в головном джипе капитан выбрался из «пэтрола» и направился в обход машин к трем патрульным автомобилям, выстроившимся перед входом в здание,— возле машин, глядя на остановившиеся грязно-зеленые грузовики, замерло шесть полицейских. Проходя вдоль машин, капитан бросил взгляд на встречающих и по описанию узнал в невысоком человеке, опершемся о капот крайнего автомобиля, начальника местной полиции,— левая рука последнего висела на перевязи,
Когда расстояние между ними сократилось до метра, капитан остановился и, коротко козырнув, представился:
— Командир отряда карабинеров капитан Дельгани.
— Здравствуйте, капитан,— кивнул невысокий человек.— Я — доктор Плацци.
Он протянул карабинеру правую руку, и они обменялись рукопожатием.
— Доктор, нам передали о случившемся в вашем городе,— по-военному кратко сообщил Дельгани.— На время я поступаю в ваше полное распоряжение — до особой команды из Милана.
Опустив руку, капитан перевел взгляд с начальника полиции на стоящих возле него людей — у всех пятерых на плечах висели короткоствольные «скорпио». На мгновение в сознании капитана промелькнула удивленная мысль: «Откуда у них эти автоматы? Это ведь не штатное оружие полицейских…» Тем временем Плацци еще какое-то время пристально смотрел на капитана, после чего перевел взгляд на замершие перед комиссариатом грузовики. Их водители и командиры взводов, сидящие рядом с водителями в кабинах машин, глядели на собравшихся перед зданием полицейских, карабинеры, сидящие в кузовах, пока оставались на своих местах.
Наконец Плацци снова взглянул на Дельгани и спросил:
— Сколько у вас людей, капитан?
— Сто девяносто три.
— Вместе с радистом и вами?
— Так точно.
— Все вооружены?
— Да.
— Нам передали, что у вас плохо с боеприпасами?
— У нас остался только резервный запас патронов — все остальные мы израсходовали на ученьях.
— Понятно…
Мгновение Плацци молчал, словно раздумывая над следующими словами, а потом сказал:
— Капитан, прикажите вашим людям зарядить оружие и вместе с оружием построиться перед машинами.— Заметив дрогнувшие брови Дельгани, начальник полиции пояснил: — Я хочу осмотреть ваших людей, прежде чем они начнут действовать.
На неуловимо короткий миг капитан замер — у него вдруг возникло странное чувство, что все, происходящее на этой площади, какое-то неправильное, какое-то ненастоящее,— но пока не понимал, чем вызвано его беспокойство… Наконец после секундного колебания, так и не решив, в чем, на его взгляд, «неправильность» происходящего перед комиссариатом, он развернулся и отдал короткую команду.
Через секунду лязгнули бортовые замки, хлопнули дверцы грузовиков, раздались зычные выкрики старших-машин и загрохотали прорезиненные ботинки выпрыгивающих на асфальт карабинеров…
После слов комиссара в «ланче» повисла напряженная тишина: Джей Адамс, выбросив окурок на тротуар, перевела замутненный взгляд с машин, у комиссариата на Гольди, Аз Гохар и Андрей, быстро переглянувшись, с одинаковым напряжением уставились на комиссара, словно ждали, что он добавит что-то еще, даже Борзо, молчаливо сидевший до этого и не проявлявший интереса ко всему происходившему в машине, перевел обеспокоенный взгляд на комиссара…
Молчание длилось секунду, прервал его Аз Гохар:
— Значит, начальник полиции… Насколько я понял, это с ним вы разговаривали по рации? Гольди кивнул.
— Вы сказали, что это он привел полицейских к монастырю… Кто из них остался в живых?
— Плацци и еще один полицейский,— автоматически выдавил Гольди.
— Понятно…
Комиссар посмотрел на фотографию, которую продолжали сжимать его пальцы, и выдохнул:
— Послушайте, но утверждать, что Плацци не человек, так же глупо, как говорить, что не человек кто-то из нас… Я знаю его больше десяти лет. Все это время он возглавляет работу полиции Террено, у него безупречная репутация в Миланской префектуре, и он… — Он вдруг замолчал, взглянув в лицо Аз Гохара, стиснул кулаки, сминая сжатые в них фотографии, и процедил: — Бред! Я вам не верю — чтобы во главе полиции стоял какой-то…