Гуло: Первая проверка
Шрифт:
Схватка получилась короткой. Поначалу свидетельница даже не поняла, что происходит. Незнакомцы, не обратили внимания на град обрушившихся ударов. Не проронив ни звука, они повернулись к нападавшим и сами перешли в атаку. Методично, всё с тем же зловещим молчанием они сворачивали шеи, вырывали из суставов руки и ноги, рвали зубами шеи. «Избиение младенцев» заняло не больше пяти минут. Убедившись, что враг повержен, незнакомцы всё так же молча уковыляли в темноту. Свидетельницу привёл в себя визг подруги. Только теперь она поняла, что веселья не получилось и, что груда мяса
— … однако, девчонка оказалась крепкой — сперва вызвала милицию, а потом уж подняла визг вместе с подругой, — закончил Тимощук.
— Почему Анна решила, что убийцы именно зомби? — я начал примерять роль эксперта, не вечно же выступать вторым номером после экзорциста.
— Умная чересчур, — рысь явно наслаждалась, что подруга сидит в неустроенном, неуютном офисе, а она уже едет на второе место преступления. Правда, ещё не догадывается об одном — там ей тоже придётся оставаться у машины. Подальше от крови.
— Чистое везение, — пояснил Артём. — Опера попались дотошные. Район новый. Раньше там деревушка была. От неё несколько домов осталось и кладбище. Так вот, когда опрашивали жителей кто-то обратил внимание на две раскопанные могилы. Даже не раскопанные, по словам Анны, — тут парень вздохнул, а я вспомнил об амулете из полыни. Срочно нужно достать, — а как бы перепаханные. Словно кто-то изнутри вылазил. Менты пока их не обследовали — надеются тех странных мужиков по горячим следам взять, ну, а Анна сделала соответствующие выводы.
— Дату захоронения она не сообщила? — вмешался Константин.
— Чего нет — того нет.
— Ладно, на месте разберёмся. Шустрые у нас гости, напарник — за одну ночь в двух местах отметиться. При чём, как отметиться. Вызвать Баронов Преисподней и поднять двух зомби. Не простых, а зомби-убийц. Прямо, на все руки от скуки.
Тут мне в голову пришла замечательная мысль, благодаря которой, мы впоследствии и разработали тактику нейтрализации посланников из города монстров.
— Слушай, Костя, их ведь трое. Так?
— Так.
— А что если каждый — Мастер в какой-то своей области, остальные же всего лишь ассистенты. Скажем один из них — некромант — он и работал в борделе. Второй — аниматор — поднимал мертвецов. Третий же готовит или уже приготовил нам ещё какую-нибудь гадость. Как думаешь?
— Браво! Вполне симпатичная версия. Скажу больше — самая что ни наесть подходящая. Зачем старейшинам посылать трёх Мастеров одной школы, если можно ударить с разных сторон. К тому же пока один работает, другие копят силы. Ещё они знают характер Стефана. Он обязательно примет вызов, а воевать с тремя разными магами и с теми, кого они могут призвать на помощь — самоубийство. Даже для Князя Города со всем его влиянием. По-моему, о нашем подразделении они пока не знают, а значит у нас хоть и крохотное, но преимущество.
— Может, предупредим Стефана?
— Он сейчас всё равно в склепе, а вечером лично его увидим. На приёме. Забыл?
— Ох уж мне этот приём!
— Нет, теперь мы обязательно должны пойти. Там будут другие Мастера Вампиров, альфа кланов, ещё много кто. Вот перед всеми-то сразу и отчитаемся.
— Господа начальники, — Кристина внимательно слушала наш разговор, сдерживалась, кажется до последнего момента, но всё же любопытство оказалось сильнее, — может, расскажете о чём идёт речь? О каких гостях? Почему Стефан должен бояться каких-то троих магов?
Артём лишь покачал головой, видя такое нарушение субординации. Я уже собирался отчитать девчонку, как заговорил Константин:
— Я сейчас всё расскажу и тебе, и всем. Только, пожалуйста, все расспросы — потом.
Кристина радостно закивала. Пухлые губы растянулись в счастливую улыбку. Какой же она ещё ребёнок, несмотря на внешнюю мишуру и страстное желание подражать своей альфе.
Константин выкурил ещё одну сигарету, глубоко вздохнул, провёл ладонью по лицу, словно убирал невидимую путину и наконец заговорил.
— Артём, помнишь, как я ушёл из отдела?
— Ну, странно как-то. Говорили, что у вас нервный срыв.
— Может быть и так. Порой, мне кажется, что это действительно не больше, чем бред сумасшедшего, но… Всё началось давно, ещё в детстве. У меня оказалось какое-то странное, перевёрнутое чувство самосохранения. Я не скажу, что его не было совсем, но порой оно просто не срабатывало. Я три раза тонул, один раз провалился в яму и никогда не звал на помощь. Когда меня после нескольких часов поисков нашли сидящим на дне ямы, один из искавших спросил:
— Почему ты не кричал?
— Зачем? — поинтересовался я.
— Но если бы мы тебя не нашли, ты мог здесь умереть.
— Ну и что.
Тогда это отнесли к детской непосредственности и наивности. Потом, всё валили на переходный возраст. С каждым годом ждали, что я остепенюсь. Я же оставался прежним. Меня совершенно не тревожили ни состояние здоровья, ни угроза смерти. Минимум три пачки крепких сигарет в день, выпивка до полной отключки, предохранение, если партнёрша особо настаивает. Да и сколько этих партнёрш. Некоторых едва вспомню. К тому же я постоянно оказывался в тех местах и ввязывался в такие истории, которых наделённый хоть каплей здравомыслия человек легко бы избежал. Как ни странно мне везло. Ничего серьёзного со мной не приключилось.
Вторая жена заметила ненормальность моего поведения и уговорила показаться психологу или психиатру, до сих пор не разберусь, чем эти болтуны друг от друга отличаются. В общем этот умник определил у меня глубоко скрытую тягу к суициду, корнями уходящую чуть ли ни к самому рождению. Впрочем, после всей его болтовни я не стал благоразумнее и осторожнее, но вот слова о самоубийстве почему-то запали мне в душу. Сперва я интересовался, почему люди решаются на это, а потом стал примерять на себя различные способы добровольного ухода из жизни. При этом я не испытывал ни страха, ни азарта, ни возбуждения. Просто, рассчитывал ситуацию, что, скажем, будет, если залезть в петлю или сигануть с крыши высотки. Скоро, суицид превратился в навязчивую идею. Любой, самый обычный предмет я расценивал как орудие лишения жизни.