Гулливер В Рабстве

Рыбаченко Олег Павлович

Но особенно среди великанов неприятно, что рядом с тобой нет женщины. Правда сейчас он в теле ребенка, и вроде бы особого желания и нет. Но все-таки скучно...

Гулливер запел, свой романс;

Над пропастью в преддверье ада-рая,

Хочу от Бога милость получить!

К нему я обращусь, душой пылая,

Вопрос ребром:

погибнуть или жить!

Ударом молний проявила злая,

Та воля порожденья черных дум!

И ненависть, мне сердце разрывая,

Что будоражит мой мятежный ум!

Могу своей любимой я гордиться,

Избавиться от палача цепей!

Пускай святых ликуют в храме лица,

Им посвящу молитву страшных дней!

Не надо мне величие чужое,

Я кудри своей милой заплетал!

Мы гибнем пред Всевышним только двое,

Архангел меч занес, сверкнул металл!

Я девушке сказал: мы будем вместе,

Под солнцем жить счастливо навсегда!

И защитить красу то дело чести,

Чтоб не погасла в вечности звезда!

Так знайте ароматы кущ небесных,

Мне не заменят сладкий поцелуй!

В объятьях ласки сказочных чудесных,

И нет мне дела до житейских бурь!

Хорошую песню исполнил Гулливер. И веселую и задорную одновременно.

А пока он пел, орки действительно занимались разбоем. В частности пытали пленного мальчика, на предмет, куда делся маркиз де Сад.

Оркам было крайне захватить этого воина и чародея одновременно.

Мальчика на вид лет двенадцати, хотя в этом мире все похожи на детей вне зависимости от возраста, для начала стали пороть привязав к козлам.

Пацан тихо постанывал, и стискивал губы. Но выдавать ничего не хотел.

Его били долго, пока светлая голова мальчишки не качнулась, упав на бок.

Орк плеснул ему в лицо ледяной водой из ведра. И юный воин пришел в себя.

Орк рыкнул:

– Говори!

Мальчик прошипел, в ответ, с трудом переводя дыхание:

– Не скажу!

Палач снова ударил мальчишку. Тот вздрогнул.

Старший орк заметил:

– Надо бы ему пятки огоньком поджарить!

Орки довольно захрюкали!

И вот один из них подошел к камину и поджог факел. Мальчик почти нагой и весь исполосованный ударами кнута выглядел жалко и трогательно. Его голые, круглые пятки торчали наружу, и смотрелись беспомощными и розовыми, словно у ребенка.

Огонь своим хищным языком плотоядно лизнул детскую подошву. И мальчишка как завопит, от адской боли. И пламя мальчишке пребольно обжигало ступни.

Вечный ребенок ревел, и отчаянно дергался, но веревки были очень крепкие.

А орки бешено хохотали над муками мальчика. И пахло очень аппетитно, словно жарили шашлык.

Гулливер этого к счастью не видел. Иначе бы и в самом деле заревел бы от досады.

Виконтесса хлестнула мальчишку очередной раз плетью и спросила:

– Ты хотел стать хоть когда-нибудь в жизни таким Всемогущим как Бог?

Мальчик-капитан кивнул:

– Иногда и хотел... Хотя порой думаешь, а что можно сделать для людей, чтобы он были тобой довольны?

Девочка заметила:

– Превратить, например, всех людей как это у нас в детей!

Гулливер покачал головой:

– Стать, например юношами и девушками по двадцать лет, я думаю, охотно бы согласились бы практические все люди. А вот на счет детей, у меня есть большие сомнения! Ведь в детском теле ты не можешь, получать удовольствия от занятий любовью!

Виконтесса хихикнула и отметила:

– Ну, как-то не очень-то от этого расстраиваемся. У нас детей приносит дракон. И это решает все проблемы! Конечно, есть некоторый страх перед смертью. Люди верят в бессмертную душу, но никто ее существование не доказал! И у вас людей тоже!

Гулливер пожал плечами и заметил:

– Есть и христиане, которые не верят в бессмертную душу. Они буквально понимают слова: душа, согрешающая, да умрет. Хотя в библии написано, что люди уже от рождения, мертвы в глазах Бога!