Гули
Шрифт:
Он начал спускаться вниз.
– Бэтмен, твою мать, - заметил Курт.
Они с Вики лежали бок о бок на земле. До них донесся неясный неприятный запах. Они молча наблюдали, как Хиггинс проходит мимо первой пары забоев, их фонарики следовали за ним, словно маленькие ореолы. Когда он прошел мимо третьей пары, Вики сказала:
– Надеюсь, он знает, что делает.
– Нет, - ответил Курт.
– Но это не очень крутой склон. Не похоже, что он собирается спускаться прямо вниз. Я просто надеюсь, что он не сломает
Хиггинс на глазах становился все меньше; он двигался почти грациозно и со скоростью, которая казалась небрежной. Звук его шагов, шаркающих по камням, эхом разносился в темном воздухе. Вскоре он превратился в синюю точку на фоне ущелья.
Курт включил рацию, раздалась резкая электрическая искра.
– Ты слышишь меня, Курт?
– Громко и отчетливо.
– Я уже на дне. Там не так глубоко, как мы думали, осталось много веревки. Сверху он выглядит намного больше.
Внизу зажегся фонарик Хиггинса, но они все равно едва могли его разглядеть. Это было похоже на то, как если бы они следовали за светлячком.
Хиггинс медленно продвигался вперед по груде обломков. По тому, как он продвигался, Курт понял, что дно шахты на самом деле было довольно узким. Хиггинс был у машины меньше чем через минуту.
– Держись подальше от водяных колодцев, - предупредил Курт по рации.
– Не волнуйся, приятель. Моя мама не поднимала никаких гантелей во время беременности, - затем последовала пауза после передачи Хиггинса. Лучик его света не двигался.
– Ты ни за что не поверишь, Курт.
– Что у тебя там?
– "Форд Пинто", голубой, кажется, 79-го года выпуска... Выглядит как...
– Машина Глена Родза, - тихо сказал Курт.
Он был скорее опечален, чем потрясен; он чувствовал ответственность, как будто должен был ожидать чего-то подобного с самого начала. Глен просто сбежал со своей возлюбленной, и это было слишком легко.
В глазах Вики отражалось горе.
– Мы можем ошибаться, - сказала она.
– Он не единственный в мире, кто ездит на голубом "Пинто".
Курт просто посмотрел на нее.
– Проверь, что внутри, - сказал он в рацию.
– Пусто, - ответил Хиггинс.
– Багажник?
– Это хэтчбек.
– Прочитай мне номера. Мы проверим их, когда вернемся на улицу.
Курту не понравилась последовавшая за этим долгая, зловещая пауза. Он догадывался, что за этим последует, пока водил лучом фонарика Хиггинс из одного конца ямы в другой.
– Никаких номеров, - сказал Хиггинс.
– Черт.
– В бардачке также нет регистрационных документов.
– Ты ничего не трогал, не так ли?
– Нет, все стекла разбиты. Бардачок был открыт.
Список становился все короче.
– Проверь, есть ли VIN-номер, - сказал ему Курт.
– Где это?
– В дальнем левом углу
Еще одна мрачная пауза. Затем Хиггинс сказал:
– Ее здесь нет. Здесь просто дыра.
"Вырвали", - подумал Курт.
Единственный доступный VIN-номер должен был быть выгравирован на блоке двигателя, но Курт не знал точно, где именно, и сомневался, что это имело значение. Тот, кто угнал эту машину, явно знал, что делает.
– Быстро осмотрись, - сказал он Хиггинсу, - а потом возвращайся.
– Что теперь?
– спросила Вики.
– Мы позвоним в окружную лабораторию. Кто-то привел эту машину в порядок, так что она, вероятно, тоже вычищена. Но у большинства американских автомобилей повсюду есть VIN-номера, просто их трудно найти. Даже профессионал не смог бы получить все VIN-номера, не разобрав большую часть двигателя, трансмиссии и трансмиссионного привода. Если только этот парень не работает на "Форд", шансы на то, что он заполучит все VIN-номера, невелики. Если это машина Глена, округ сможет это выяснить. Просто это может занять некоторое время.
Трос, прикрепленный к экскаватору, туго натянулся. Хиггинс карабкался наверх.
– И если это машина Глена, - сказала Вики, - тогда, я думаю, логично предположить, что он...
Курт только кивнул.
Звук карабкающегося обратно Хиггинса стал громче. Но внезапно звук прекратился. Все, что они слышали, - это тихое капанье воды снизу. Курт выглянул из-за края дорожки, светя фонариком за веревку. Хиггинс забирался в один из забоев.
– Марк, что, черт возьми, ты делаешь?
– спросил Курт в рацию.
Прием стал слабее.
– Я на втором участке... как ты его назвал?
– Стоп. Что ты там делаешь?
– Я думал, я...
– Что?
– Я уверен, что что-то слышал.
– Не ходи туда. Он может обрушиться.
Хиггинс и слышать об этом не хотел. По мере того, как он углублялся в забой, качество связи ухудшалось, его голос то появлялся, то пропадал из-за помех.
– Чертов фонарик начинает разряжаться... Почти ничего не видно... Господи, как же там воняет, ты не поверишь, - Хиггинс начал сильно кашлять, как человек, который только что попал в струю газа для борьбы с беспорядками.
– Забудь об этом, Марк. Давай, отойди. Мы переложим грязную работу на плечи округа.
Теперь голос Хиггинса был почти неразличим из-за треска в рации; он астматически кашлял.
– Господи, этот запах... Хуже, чем на гребаной скотобойне. Я... срань господня, срань господня...
– Марк, что там?
– Стены, боже мой, стены... они такие...
Но затем голос Хиггинса перешел в отрывистое электрическое бормотание.
– Я не слышу тебя, Марк. Забой блокирует наш прием - ты зашел слишком далеко.