Гуль
Шрифт:
Кирилл замолчал. Я убрал руку с его плеча. Повисла долгая пауза. Затем Кирилл поднял глаза к потолку, задумался и сунул руки в карманы. Несколько раз моргнул, почесал мочку уха и пошёл к микроскопу.
В дверь постучали:
— Ефимов, открывай!
Кирилл спохватился, открыл дверь. На пороге вновь появился Саша:
— Если вам надо поговорить, то идите и говорите в коридоре!
— Послушай, Саша!..
— Не собираюсь ничего слушать! — Саша попытался проскочить мимо Кирилла. — Если Востриков увидит, что я шатаюсь в центре без дела, то премии мне снова не видать! Дай пройти!
— Стоять! — Кирилл схватил Сашу за ворот
— Совсем озверел?!
— Поживёшь месяц без премии!
— Чего?!
— Того! — Кирилл толкнул его обеими руками, и тот выскочил в коридор. — Лучше пусть Востриков узнает о том, что ты бездельник, чем вор! Ты же не хочешь, чтобы я рассказал, что ты продаёшь препараты из центра в даркнете?!
Глаза Саша округлились. Лицо налилось красным. Он открыл рот, но не нашёл, что сказать.
— Погуляй! — вздёрнув губу, приказал Кирилл и закрыл дверь.
На этот раз Саша ушёл без повторных стуков. Кирилл поправил халат и подошёл к ящику с инструментами:
— Сядь на кресло и обвяжи левую руку жгутом!
— Это ты мне? — я осмотрелся. В лаборатории больше никого не было.
— Быстрее!
— Давай не будем, ладно? — я пошел к двери. — У тебя куча дел. Тебе не нужно бессмысленно тратить время, которого у тебя и так нет.
— Садись!
Кирилл крикнул слишком убедительно. Я сел.
— Уж что-то, а пятнадцать часов перед тем, как ты совершишь самый ужасный человеческий поступок, я для тебя найду. Поработай кулаком!
— Что ты задумал? — я закатал рукав.
— Пока не знаю, — ответил Кирилл, вскрывая одноразовый шприц.
… … …
— Аккуратнее, Марк!
— Да, нормально!
— Ты сейчас себе ещё что-нибудь сломаешь!
Марк балансировал на коляске на двух колесах. Маленькие покачивались то вверх, то вниз, а большие скрипели на линолеуме.
— Заняться тут особо нечем…, — он едва не потерял равновесие, но удержался. — Вот и приходится…
На тумбочке стоял смартфон. С экрана на него смотрела Маша. Она была слегка напугана и время от времени содрогалась вместе с коляской.
— Когда ты ходил на костылях, мне было спокойнее, — сказал она.
— Не бойся!
Закончив с трюком, Марк опустился на четыре колеса и подъехал к тумбочке. Припарковался поближе к телефону и откинулся на спинку инвалидного кресла.
— Завтра придёшь?
— Обязательно, — Маша с облегчением выдохнула и улыбнулась. — Что тебе принести?
— У меня всё есть. Не хватает только тебя.
На экране высветилось сообщение о входящем вызове.
— Ого, Тимоха звонит! — сказал Марк. — Я перезвоню, ладно?
— Хорошо.
— Целую.
— И я тебя.
Марк принял вызов и приложил телефон к уху:
— Да.
— Привет, Марк.
— Привет, Тим. Что с голосом?
— Всё нормально. Как у тебя дела?
— Ну так… Осваиваю новый вид четырехколесного транспорта.
— Я хочу попросить тебя о помощи.
— Слушаю.
— Тогда на оупен-эйре Теплый говорил, что у него есть знакомый, который разбирается во всяких этих штуках с биллингом звонков и тому подобное.
— Тебе это зачем?
— Это касается нашего общего знакомого — Игната. Хочу немножко усложнить ему жизнь.
— Хм-м-м, а что именно?..
— Ты не мог бы отправить ко мне Теплого? Мы бы с ним переговорили, а потом он передал тебе не по телефону?
— Заинтриговал, — Марк хрустнул шеей. — Ладно. Где тебя найти?
— Сейчас
… … …
Кирилл работал, как заведенный. Если бы я не знал, что он на ногах уже сорок часов, ничего подобного и не подумал бы. И даже наоборот — с каждой минутой он становился всё активнее и активнее. Метался от стола с пробниками к микроскопу, от него — к анализатору. Параллельно с этим у него что-то смешивалось, отстаивалось и булькало в колбах. Я поглядывал на часы. Время близилось к обеду. До встречи с Игнатом осталось не больше пяти часов.
Уже в десятый раз Кирилл разложил на столе кусочки тканей гуля. Вооружился колбой и пипеткой. Одно время Кирилл проговаривал, то, что он делал. Держал меня в курсе дела, а параллельно подбадривал себя. Но после пятой или шестой попытки (на каждую уходило не меньше часа) он замолчал и работал в тишине. Я лишь косвенно понимал, что он делает, но зато хорошо запомнил практическую часть: сейчас Кирилл будет наливать капельки из колбы на ткани гуля и по очереди смотреть на них в микроскоп. Одни из них сжимались, другие шипели, третьи растягивались, а четвёртые становились рыхлыми и рассыпались прямо на стеклышке. Каждый из кусочков показывал разную реакцию на разную жидкость. Мне казалось, что это хороший знак. Если Кирилл пытался решить задачу методом перебора, вариативность ответов должна была в этом помочь. Тем не менее, я слышал лишь его вздохи. Раздраженные и самую малость обреченные. Вздохи, после которых, Кирилл сметал образцы в контейнер и начинал всё заново
После десятой попытки он выпрямился, снял перчатки и швырнул их на стол.
— Во всяком случае, ты попытался. — сказал я.
— И не зря, — ответил Кирилл.
— Правда?
— Иди сюда!
Я подошел к столу. Кирилл достал из сумки ещё два кусочка ткани. Раньше эти кусочки были частью какого-то внутреннего органа полугуля-полуальгуля. На один из кусочков он налил голубоватую жидкость, а на второй не стал. Затем он взял другую пробирку и капнул из неё на пустой кусочек. Капля впиталась. Усохшая ткань давно умершего гуля чуть порозовела и стала сильнее пахнуть. Кирилл капнул на второй кусочек. Капля опустилась на ткань и собралась на ней пузырьком, точно сгусток подсолнечного масла на горячей сковородке. Она скользила по ткани при любом дуновении ветра, иногда разделялась, а потом собиралась обратно.
— Видишь, не впитывается? — сказал Кирилл.
— Вижу, — ответил я. — И что это значит?
— Это значит, что я могу подарить тебе немного времени, — Кирилл посмотрел на меня. — Если оно тебе, конечно, нужно.
Полдня Кирилл разливал капельки по кусочкам гуля и нашёл подходящую. Подобранный компонент он назвал нервнопаралитическим блокатором. Это была комбинация химических элементов, которая без последствий приостанавливала любую активность соприкасаемых клеток. Он облил меня пояснениями с ног для головы, насыпал полные карманы определений и завалил химическими формулами. Я слушал, кивал и понял из его рассказа следующее: нервнопаралитический блокатор — это заморозка. Новокаин или любая другая подобная ему хрень. Но расширенного действия. Соприкасаясь с тканями, вещество Кирилла не только «препятствует генерации импульсов в окончаниях чувствительных нервов и проведению импульсов по нервным волокнам», но и «препятствует обмену веществ внутри клетки, что временно блокирует её природную функциональность». Короче: клетки замораживаются и перестают делать то, что обычно делали.