Грязные танцы
Шрифт:
Наташа опасалась, что лицо Джоффри, такое, каким он ей показался в этот прощальный вечер, отпечатается в ее сознании навсегда.
Еле волоча ноги, Джоффри прошел мимо элегантно одетого мужчины. Он понял, что тот пришел к Наташе, и инстинктивно его возненавидел. Этот мужчина не подозревал о существовании Джоффри в Наташиной жизни, и это чуть не заставило Джоффри столкнуть его с лестницы.
Джейк почувствовал на себе взгляд лунатика, но оказался достаточно мудрым, чтобы ничего не сказать. Он постучал в Наташину дверь. Когда девушка открыла, он был уверен, что ее улыбка спала с лица из-за
– Ты! – пробормотал Джоффри в футе от лестницы. Агрессию он никогда не умел проявлять.
По пути домой он пережил бурю из всех эмоций, которые только были известны человечеству. Он был одновременно счастлив, испытывал облегчение, бесился, был подавлен… Дважды Джоффри пропускал правильный поворот и вынужден был возвращаться обратно, несколько раз он останавливал себя, чтобы не закричать: «Я не должен так страдать! – И затем: – Я не могу представить, что я теперь смогу быть каким-то другим, только несчастным!»
Когда Джоффри увидел тюрягу, что была его домом, он смог войти, только внушив себе, что он больше здесь не живет.
После нескольких лет мечтаний, сомнений, отступлений он наконец написал прошение об этом отпуске (с семитысячной попытки), и все, казалось, встало на свои места…
Он парковался, словно куда-то спешил, бросая одежду и скудные пожитки в чемодан. Менее чем через три минуты он был готов уйти, хотя ему предстояло остаться здесь дольше. Ему следовало еще продать свою машину. А печатная машинка пусть стоит здесь, как подарок любой печальной душе, что наследует эту комнату.
Глава сорок первая
Внимательно оглядев Джейка, Наташа поймала себя на мысли, что, хотя этот мужчина и не был непривлекательным, лицо его было настолько обыденным, что забывалось, даже когда на него смотришь: это были просто какие-то неясные черты.
– Ты ведешь ее куда-нибудь в интересное место? – спросила Анна у Джейка.
– В ресторан.
– Шикарный? – обрадовалась Наташа. – Хочешь потратить много денег, чтобы произвести впечатление?
Чтобы уверить его в том, что она просто пошутила, девушка широко улыбнулась и приподняла брови.
– Ха, я смотрю с тобой надо осторожнее, – сказал Джейк.
Он тоже улыбнулся, демонстрируя, что у него беспечное настроение. Наташа положила пальто и извинилась. Она позвала Анну на кухню.
– Не думаю, что у нас что-то получится.
– Ты о чем? – спросила Анна. – Дай ему шанс, вы же едва «привет» друг другу сказали!
– Он… Он просто… это…
– Что? Что такое? Что с ним не так? – вопросила Анна, теряя терпение.
Застигнутая врасплох, Наташа не знала, что сказать, чтобы объяснить перемену в настроении.
– Тебе не кажется, что он чем-то похож на Кита?
– Какого Кита? Жениха твоей сестры? Чем он похож?
– Он… ну я не знаю.
– Слушай, просто сходи с ним куда-нибудь, черт тебя побери! – прошипела Анна. – Просто попробуй, проведи хорошо время…
Девушки коснулись друг друга, как бы оправдываясь.
Еще не дойдя до машины Джейка, Наташа уже заскучала. Она огляделась вокруг, нет ли поблизости Джоффри, чтобы еще раз попытать счастья.
– Вечер будет прохладный,
Она не замечала холода до тех пор, пока не села в машину. Тогда ее начал бить озноб.
Когда Ричард получил сообщение от Анны, он был на совещании и не мог ответить ей немедленно. Он использовал всю свою волю, чтобы сконцентрироваться на повестке дня и не отвлекаться на реалии жизни вроде Анны.
После Ричард перечитывал сообщение снова и снова, раздумывая, как лучше ответить. И затем решил, что не стоит отвечать слишком быстро, повинуясь импульсу. У него не было краткого объяснения. Он должен был подумать, как поговорить с Анной о своем обмане. Когда наконец он позвонил и она отказалась с ним общаться, Ричард испытал странное облегчение. В среду, продолжая думать о ней и о том, как он ее обидел, парень понял, что ему следует дать Анне возможность самой высказаться, напасть на него, так как он этого заслуживает. В идеале она бы дала ему пощечину.
Анне хотелось вернуться в тот вечер в «Бартоксе», когда она встретила Ричарда, и заявить ему, когда он сказал бы ей, что женат, что она знает правду. Тогда они могли бы начать сначала, и все происходило бы точно так же, но только без лжи.
Ричард не звонил, пока Наташа была на свидании, но телефон трещал не переставая. Сперва позвонила тетя Анны из Скарборо, затем Бренда. Целых три раза. На третий раз Анна – чтобы предотвратить новые звонки – сказала ей, чтобы она приходила. Голос у Бренды был печальный, Анна надеялась, что она чем-то расстроена, ей нужно было узреть чье-то страдание, чтобы отвлечься от собственного.
Пока она ждала приезда Бренды, ей захотелось, чтобы Наташа передумала проводить вечер с Джейком и вернулась домой. Анна ненавидела себя за то, что желала подруге, чтобы ее свидание провалилось и Наташа вновь осталась одна, как было раньше – только они двое и никого больше, прочная необыкновенная дружба, приводящая в недоумение весь остальной мир, но совершенно естественная для них самих. Если бы Наташа вернулась сейчас домой, они бы сели и обсудили откровенно те разногласия, что возникли меду ними, почему их совместное житье стало доставлять им меньше радости.
Когда телефон зазвонил снова, Анна решила, что это будет Бренда, которая передумала. Поэтому, несколько секунд не думая о Ричарде, Анна ответила обычным голосом, бесстрастно. И была рада этому. Она намеревалась поддерживать этот тон на протяжении всего разговора. На самом деле она произнесла всего одно предложение.
Ричард не терял времени даром:
– Ты думаешь, что я солгал тебе, Анна, но это не так. Я солгал кому-то, кого я не знал. Какой-то девушке в ночном клубе, которая мне приглянулась и которую я надеялся затащить в постель. С этой точки зрения – тем вечером – это была не ты. И знаешь что? Это был не я, кто тебе солгал. Ты изменила меня так сильно и за такое короткое время, что тот человек исчез. Я хочу быть с тобой, Анна. Я солгал, и я прошу прощения. Но думаю, что если ты скажешь, что не можешь меня простить и не хочешь, чтобы мы были вместе, – это тоже будет ложь. Гораздо большая ложь.