Грязные танцы
Шрифт:
– Ты кого-нибудь еще встретишь, Нат. Ты же совсем недавно с ним познакомилась. – Анна слукавила, она хотела сказать совсем другое: «Ты ведь его почти не знаешь».
Анна знала Ричарда ровно столько же, но при этом она искренне верила, что полностью понимает его и видит, какой Ричард чудесный.
– Я не буду говорить, что он отличался от других, – начала Наташа. – Он, возможно, и не отличался от тысячи прочих мужчин. Но он выделялся из привычного мне окружения.
– Деньгами? – спросила Анна и тут же осеклась.
Она только теперь
– При чем тут деньги? Джоффри казался таким милым, таким искренним. Мы так хорошо ладили. Возможно, если бы он бросил меня, сказав мне это в лицо, я… Я могла бы его ударить – выплеснуть свой гнев. Но вот так поступить, дать мне фальшивый номер телефона!
Испытывая недостаток вдохновения, Анна схватилась за самую очевидную соломинку:
– Может, он просто сам ошибся, посмотри в телефонной книге.
Наташа покачала головой.
– Я не хочу унижать себя, преследуя его… да я и смотрела. Нет его в телефонной книге. Я не удивлюсь, если и имя он мне назвал ненастоящее.
– Ты же знаешь, где он живет, – попыталась Анна снова. – Напиши ему.
– Ты представляешь себе: я буду писать мужчине, который так со мной обошелся?
На этот счет у Анны было такое предложение:
– Напиши что-нибудь злобное, выплесни всю ненависть.
Чувство утраты Наташа ощущала всем телом – оно было в легких, в животе. Настоящая физическая боль.
К шести утра она поняла, что уже не уснет, и оделась. «Напиши что-нибудь злобное, выплесни из себя всю ненависть». Она поискала красную ручку. Красный – цвет опасности. Красный – цвет гнева. Красный – цвет крови. Она вынуждена была выбросить первый вариант письма, потому что слишком сильно надавила на ручку и порвала бумагу. В письме Наташа спрашивала Джоффри, почему он дал ей фальшивый телефон. Перед ней стояло его молчаливое лицо, лишенное всякого выражения, словно мертвое.
Дорогой…
Я не буду писать твоего имени, потому что, возможно, оно такое же ненастоящее, как и телефон, который ты мне дал. Единственная причина, по которой я утруждаюсь написать тебе, – хочу сказать, что я о тебе думаю. Очень трогательно, что ты прошел через все это только для того, чтобы затащить кого-то в постель. Тебе должно быть стыдно. Конечно, если тебе вообще известно, что такое стыд. Я должна признать, что ты меня провел. Ты искренне нравился мне, и я думала, что ты хороший человек. Это показывает, какой идиоткой я была. Это надо же – врать так изощренно, как ты, меня не удивит, если на самом деле ты женат. Если это так, очень сочувствую твоей бедной жене.
Прощай и приятного тебе избавления
Она запечатала конверт. Если бы она этого не сделала, то перечитывала бы письмо сотню раз по пути к дому Джоффри. Конверт был чист, хотя она размышляла, не адресовать
Его дом произвел на нее еще более сильное впечатление. И Наташа понимала, что ей не место здесь. На подъездной дорожке она ускорила шаг, чтобы остаться незамеченной. Она не видела «ягуара», это навело на мысли, что Джоффри уже проснулся и занялся делами. На случай недоразумения она быстро отрепетировала свой ответ, вроде того, как посмел он выйти к ней. Но Джоффри не показывался. И к лучшему, его больше не существует.
Наташа просунула письмо в почтовый ящик, стараясь произвести как можно больше шума на случай, если он был дома. Подождала столько, сколько решилась и медленно побрела прочь от дома.
По настоянию Стюарта они вытащили багаж наружу из здания аэропорта, где прождали еще полтора часа.
– Болван, – сказала Мелани, чтобы привлечь внимание Стюарта.
Она заметила их машину. «Ягуар» двигался слишком медленно, лицо Джоффри прижато близко к лобовому стеклу, глаза, косые от сосредоточенности.
– Почему он едет так, будто берет уроки вождения?
– Думаю, он нас заметил, – сказал Стюарт, когда увидел, что Джоффри ему машет – обеими руками.
«Ягуар» неожиданно заглох.
Пока хозяева до него добирались, Джоффри перебрался на заднее сиденье. Он очень старался выглядеть трезвым, пока Стюарт запихивал багаж в машину. Мелани заговорила с ним:
– Почему ты не?… Да ты напился!
– Нет, я не пил! С чего ты взяла?
– Пьян? Он пьян? – завопил Стюарт.
И открыл дверцу машины, чтобы присоединиться к супруге. Джоффри забыл об извинениях. Он лишь ухмылялся.
– Ты вел мою машину пьяным вдрызг?
– Ее еще надо заправить.
– Мы оставили ее с полным баком! Ты… Мелани, он ездил на нашем «ягуаре», пока нас не было!
Мелани успокоила Стюарта. Оба не проронили ни слова, пока не отъехали от бензозаправочной станции. Пламя гнева в Стюарте еще теплилось.
– Послушай, – начала Мелани. – С машиной все в порядке и с домом тоже – ведь так? Это самое главное.
– Все в порядке, – подтвердил Джоффри.
Несмотря на то что Мелани сидела рядом с ним на заднем сиденье, он говорил громко, чтобы Стюарт тоже мог слышать.
– Что тут произошло, пока нас не было?
– Я забросил роман, – сказал Джоффри, хотя и не был уверен, что это действительно так.
– Ты не должен сдаваться, Джофф!
– Возможно, я и не собираюсь сдаваться… Ну… я просто оставил этот сюжет. У меня есть на уме… другая история… наверное…
– Да?
Оглупевший и обессиленный из-за похмелья, Джоффри выплеснул все насчет Наташи, описывая ее как безупречную девушку. Наташа красива, с ней легко, она была приземленной в хорошем смысле, сексуальной без вульгарности, она могла его рассмешить, и хотя она его не понимала, но все шло к тому…