Грязные танцы
Шрифт:
– Помнишь, ты говорила, что мы должны быть осторожны, чтобы не позволить мужикам причинить нам боль, – напомнила Анна подруге. Она прекрасно понимала, что повергло Наташу в продолжительный транс.
– Дело не в Джоффри. Мне плевать. Я даже рада, что он не позвонил, – попыталась защититься Наташа, словно ребенок, уличенный во лжи.
Позже, когда магазин был не столь полон, Наташа поймала подругу, намереваясь привести более значительные доводы.
– И вовсе я даже не привязалась к нему. С чего это ты решила? Я знаю его совсем мало. И он оказался подонком,
Чтобы проиллюстрировать свое равнодушие, Наташа попыталась сменить тему разговора:
– Итак, «Бартокс» отпадает. Куда бы ты хотела пойти в эту субботу?
Не так давно Наташа встречалась с Питером Фланнаганом, почти что целый месяц. Знакомство их началось в одну из суббот и закончилось три недели спустя, тоже в субботу. У Питера были черные как смоль волосы и очень темные глаза. Он был высок, хорошо сложен и улыбался так, что Наташа не могла устоять. Питер звонил ей только тогда, когда был в настроении. Он мог не позвонить, когда Наташа просила его об этом, даже если обещал. Он никогда ей не противоречил, уходя от ссоры или вешая трубку, когда Наташа затевала спор. Но одна выходка Питера заставила Наташу на четвертый субботний вечер сказать ему, чтобы он шел ко всем чертям, добавив, что это окончательный разрыв. Позже она пожалела об этом и захотела (впервые за эти четыре недели), чтобы Питер снова был с ней. Она начала приписывать ему качества, которых у него и в помине не было, и поклялась, что если встретит его снова, то предложит ему начать все сначала.
Она встретила Питера. Но он был не один. Наташа почувствовала, что ее надули. Но позже, вспомнив об Анне и выпив еще бокал, она забыла о Питере и остаток вечер провела, расслабившись. И больше она о нем не вспоминала, до тех пор, пока не почувствовала себя в схожей ситуации с Джоффри. Все, что ей нужно, чтобы забыть о Джоффри, провести хороший вечер в хорошем месте.
– Э, ну я… В субботу? Я встречаюсь с Ричардом, наверно, – ответила Анна. – Мы вообще-то еще не строили конкретных планов, но суббота в разговоре прозвучала.
Наташа почувствовала себя так, будто только что на глазах у всех описалась.
– Все… э… в порядке. Если честно, даже неплохо провести тихий вечерок дома. Я почитаю или посмотрю хорошее видео. Или лягу спать пораньше.
Остаток дня она молчала, заставляя себя сосредоточиться на покупателях и не думать о собственной депрессии: ее происхождении, не поддающемся объяснению, и ее бесполезности. Друг, что был с нею рядом всю жизнь, на которого она всегда могла рассчитывать, единственный, кто был способен радовать ее по-настоящему, бросил ее ради какого-то парня.
Анна плохо спала этой ночью. Сегодня была только среда, но они с Ричардом уже строили планы на субботу. Она проигнорировала единственное их с Наташей правило. Она сначала стыдила себя, а затем стала обвинять Наташу. На что та рассчитывала? Анна вовсе не обязана с ней нянчиться.
В конце концов девушка заснула, и утро принесло облегчение. Во всем виноват был Джоффри, и Анна ненавидела его за то, что из-за него Наташа потеряла веру.
Утром, несмотря
– Джоффри – подонок, ведь так? – задала Анна риторический вопрос, не давая Наташе возможности согласиться. – Но Ричард тоже хорош. Он женат. Но не стоит его за это ненавидеть, вини во всем меня. Он меня сразу предупредил, что женат.
Наташа ничего не сказала. Это был самый лучший ответ, о котором Анна могла только мечтать.
– Но я не собираюсь прекращать встречи с ним, Наташа. Я не привыкла к тому, что с мужчиной можно чувствовать себя такой счастливой. Я не знаю, как мне себя вести, но я убеждена, что надо этим наслаждаться. Скажи, Нат, что ты об этом думаешь, скажи мне.
Наташа встала и кивнула в сторону двери – им пора было выходить.
– Ты идиотка, Анна. Но это ты и сама знаешь. Если ты уверена, что в будущем тебя ждет боль, то, полагаю, все, что я могу тебе сказать, это… наслаждайся своим маленьким прекрасным счастьем, пока оно есть… А если с точки зрения морали это неправильно… Да пошла она, эта мораль, может быть, это единственный способ быть счастливым.
Анна не смела улыбнуться. Улыбка стала бы оскорблением, брошенным в лицо Наташиному горю.
И подружки отправились на работу, добывать свои деньги.
Гордый, что его выдержки хватило до сих пор, Джоффри хранил решимость не звонить Наташе. Но потом он стал размышлять, заслужила ли девушка такого отношения. В конце концов, он успокоил себя ложным аргументом: «Если она строит иллюзии, что у меня есть деньги, и готова встречаться со мной только для того, чтобы я на нее их тратил, то разве я не имею права ее использовать в ответ? Наташа не заслуживает порядочного отношения. Так что, звони ей, весело проводи с ней время, спи с ней!»
Чтобы полностью войти в роль Лозарио, Джоффри начал примерять одежду Стюарта: сначала костюм, потом джинсы и подходящую рубашку, попробовал различные варианты солнечных очков и пригладил волосы, чтобы придать себе невнятный средиземноморский вид. В лучшем случае, он выглядел как латинос – замухрышка, который редко покидает свой дом. Глядя в зеркало, парень постарался выглядеть очаровательным и льстивым, понимающим и мудрым, самоуверенным и искушенным. Но одежда не слишком ему подходила. И не важно, как он становился и какую принимал позу, он выглядел неуклюже, словно актер-любитель.
Джоффри взял свою кредитную карту, подъехал к ближайшему банкомату и снял сто пятьдесят фунтов. На остаток лучше было не смотреть. Будь эти автоматы одушевленными, сейчас машина бы мерзко захихикала.
Вернувшись домой, Джоффри позвонил Наташе, при этом в глубине души он надеялся, что девушка откажется с ним говорить.
К телефону подошла Анна. Наташа поняла, кто на проводе, когда удивление на физиономии подруги сменилось сдержанной радостью. Несмотря на то что Анна закрыла трубку рукой, невозможно было не услышать ее вопля: