Грязные дела
Шрифт:
Лолли закрепила полотенце вокруг талии, а затем повернула голову и подарила мне улыбку, от которой у меня ёкнуло сердце. Казалось, я был не в силах отвести от нее свой взгляд. Даже после того, как девушка помахала мне рукой.
Боже, эта грудь. Я мечтал. Трахнуть. Эти сиськи. Мысль о том, чтобы смазать их маслом, а затем оседлать и... Нож выпал из моей руки, отскочил от стола и рухнул на пол, едва минуя мою босую ногу, благодаря моим нескольким быстрым и неуклюжим прыжкам.
– У тебя тут все нормально? – спросила она,
Кроме того, что я чуть не совершил убийство собственной ноги и пытался игнорировать сильнейший стояк в жизни? Кроме того, что я не мог не смотреть на самые удивительные сиськи, гребаным поклонником которых был? Как, черт возьми, я вот так смогу обедать? Если на то пошло, как, вашу мать, я вообще смогу дышать, когда вся кровь прилила к паху? Я положил руки на столешницу и сделал пару глубоких вдохов, напомнив себе, что видел сиськи Лолли много раз.
– Что так улыбаешься?
Она склонила голову набок и нерешительную улыбнулась, продолжая похлопывать по своей обнаженной груди вторым полотенцем, которое прихватила с собой.
– Ты просто очень красивая, и я рад, что ты здесь.
Даже для моих собственных ушей это звучало бестолково и отстойно. Боже, ты способен на большее, Джефф.
Она отмахнулась, фыркнула от смеха и подошла ближе, не осознавая либо оставаясь равнодушной к тому, какое сумасшедшее влияние на меня оказывала.
– Я умираю с голоду. Когда мы будем есть?
– Как только наденешь футболку, – огрызнулся я и отвернулся. Мне требовалось больше времени, чтобы взять себя в руки.
– Тебя беспокоит то, что я топлесс?
– Только если ты не свинюшка.
Ухмыляясь, Лолли вышла на улицу, достала белую майку и натянула ее через голову.
– Я аккуратно кушаю, но мои девочки иногда мне мешают.
– Все девчонки такие.
Я сохранял легкость в голосе, пытаясь оторвать взгляд от ее сисек. И с треском провалился. Во всяком случае, ее старая майка сделала их еще более соблазнительными.
– Да уж, – сказала девушка, хихикнув. Она заняла место на одном из барных стульев по другую сторону кухонного островка. – Вечно лезут не в свое дело.
– Да уж, – повторил я, кивнув головой. Мне нужно было чем-то себя занять. Я достал две глубоких тарелки из кухонного шкафа и разложил еду, пока Лолли сидела и молча наблюдала за мной. Наконец, когда у меня не осталось выбора, кроме как посмотреть на нее снова, я поднял тарелки и спросил: – на террасе или здесь?
– Давай на свежем воздухе.
Сидя на улице, девушка уперлась ногами в пустой стул, она была одета в бикини и майку, болтала со мной и заставляла смеяться во время ланча – точно так же, как ранее в бассейне. Между нами не должно было быть такой легкости. Это пугало меня. Да, она находилась здесь, чтобы развлекать меня, но нужно было вернуть все на круги своя.
Боже, она была той самой девушкой, за которой я наблюдал в Интернете. Той самой, за мастурбацией которой я наблюдал
– Так что у нас на повестке дня после обеда?
– Ты привезла свои игрушки?
Вот почему она находилась здесь – для моего удовольствия.
Лолли замерла ненадолго, и ее дыхание остановилось. Если бы я не смотрел на нее так пристально и не был так загипнотизирован ее изгибами, ртом и гребаными ресницами, то, вероятно, пропустил бы эту внезапную заминку.
– Как ты и просил, – ответила она, растягивая слова.
– Отлично. После ланча можешь развлечь меня.
– И тут я подумала, что буду долго гулять по пляжу и копать моллюсков, – пошутила она осторожно.
– Сможем и этим заняться, – добавил я, мучительно рассмеявшись, – по крайней мере, погуляем точно. В Мексиканском заливе нет моллюсков.
Я БЫЛ ДОСТАТОЧНО мужественным признать, что созерцание Лолли во всей ее обнаженной красе, вероятно, убьет меня, и теперь мне приходилось платить за свой длинный язык четырехдневным стояком и очень частой мастурбацией. Стремясь отсрочить неизбежное, я не торопился мыть посуду.
Я как раз поставил последний стакан в посудомоечную машину, когда Лолли снова появилась на кухне с маленькой сумкой в руке. То, как я поступал с девушкой, было нехорошо, но опять же, пришло время расставить все по своим местам.
– Где ты... хочешь это сделать?
Она стояла по другую сторону кухонного островка. Попытка проложить расстояние между нами? Если так, то я не виню ее. Лолли поправила макияж, находясь наверху, и нанесла на губы темно-красную помаду, которая мне нравилась, хотя я никогда не говорил девушке об этом.
Я посмотрел на нее, затем заглянул в кухонный шкаф за средством для посудомоечной машины и пробормотал:
– На улице, – я был гребаным трусом. И засранцем, но, черт возьми, ей за это заплатили. Затем выпрямился и добавил: – приду через минуту.
Она подарила мне улыбку, которая должна была быть знойной, но не касалась ее глаз, и в очередной раз я почувствовал себя дерьмом.
– Я буду ждать тебя.
Я ПРЕДПОЛАГАЛ, что она растянется в шезлонге.
Но ошибался. Охренеть как, ошибался. Я вышел на террасу с парой бутылок свежего пива в руке, только для того, чтобы остановиться и увидеть Лолли без трусиков, сидящую на том самом столе, за которым мы обедали. Это было похоже на сбывшуюся грязную фантазию. Даже облака, периодически скрывающие солнце, не отвлекали меня. Я не переставал думать о том, что сказали бы родители, узнав о происходящем в их пляжном домике, но сделал мысленную заметку купить маме новую мебель для патио на ее день рождения, и еще одну – приобрести собственный гребаный пляжный домик.