Грязь
Шрифт:
По субботам мне разрешали принимать посетителей. Никки приходил много раз, а Мик заглянул только однажды, но сказал, что больше не придёт, потому что охранники докопались до него и заставили его застегнуть рубашку и снять бейсболку. Винс так ни разу и не пришёл — но я не был этому удивлен. Однако наилучшим из всех был визит моего адвоката, когда он сообщал мне, что, если всё будет идти нормально, то он сможет скостить мне срок с шести месяцев до четырёх — что означало, что мне оставалось пробыть здесь всего только месяц.
Я начал размышлять на тем, что сможет заставить Томми снова стать счастливым. Я провёл много времени, думая о том, как быть хорошим
Когда Никки пришёл навестить меня в следующую субботу, я смотрел на него через пуленепробиваемое стекло и ёрзал на своём стуле. Чёрт возьми, он был мне любимым братом, но я должен был сказать ему: "Брат, я больше не могу это делать". Это была самая тяжёлая вещь, которую я когда-либо говорил кому-то.
Его глаза расширились, рот широко открылся, и он только и cмог вымолвить, что, "Тпру!" ("Whoa"). Он был похож на парня, считавшего, что он состоит в счастливом браке, который внезапно узнал, что его жена изменила ему. Конечно же, я изменил ему. Ранее в тюрьме я попросил одного друга не стирать сообщения на моём автоответчике, сказав, что это позволит сохранить все звонки. Это был способ всякий раз, когда у меня возникала идея мелодии или стихов, я мог просто записать их на свой автоответчик, чтобы прослушать, когда выйду из тюрьмы. И это не были мелодии или стихи для «Motley Crue». Я был готов к тому, чтобы начать двигаться в каком-то новом направлении.
Я из моей камеры продолжал собирать музыкальный материал на свой автоответчик до 5 сентября — дня, на который было назначено моё освобождение. Я лежал на своей койке и ждал, когда громкоговоритель протрещит, "Ли, с вещами на выход" ("Lee, roll it up!"), что означало бы — сворачивай свою постель, одеяло и прочее дерьмо, потому что ты выходишь отсюда.
Мне сказали, что меня выпустят в полдень. Перевалило за полдень, и ничего не произошло. Медленно время доползло до двух часов. Каждая минута была мучением. Затем пробило три, четыре, пять часов. Следующее, что я помню, был обед. Я постоянно твердил всем, "Чувак, я надеялся, что меня выпустят". Но никто не слушал меня. Минула полночь, а они по-прежнему меня не вызвали. Прежний Томми Ли бился бы башкой о прутья решётки, пока кто-нибудь не обратил бы на него внимание. Но новый Томми Ли понимал, что он ничего не может с этим поделать, кроме как смириться, и ждать своего часа.
Я растянулся на своей койке, по шею укрылся ветхим одеялом и уснул. В 1:15 ночи меня разбудил голос из громкоговорителя: "Ли, с вещами на выход!"
ЧАСТЬ ДВЕНАДЦАТАЯ: "ГОЛЛИВУДСКАЯ КОНЦОВКА"
Глава первая
«В КОТОРОЙ МОГУЩЕСТВЕННАЯ ВЛАСТИТЕЛЬНИЦА ЗВУКОЗАПИСЫВАЮЩЕЙ КОМПАНИИ «ЭЛЕКТРА» И ПРОИЗВОДСТВЕННОЙ КОРПОРАЦИИ ДОПРАШИВАЕТСЯ НА ПРЕДМЕТ ЕЁ НАИМЕНЕЕ ЛЮБИМЫХ СОТРУДНИКОВ»
Так что вы ответите на первое? Их утверждение, что вас интересовало продвижение на лейбле только исполнителей ар-энд-би (R&B), а не рок-н-ролла?
СИЛЬВИЯ РОН: Имя компании «Электра Рекордс» говорит само за себя,
Какие усилия были предприняты?
В январе лейбл потратил существенную сумму на то, чтобы устроить выступление группы на церемонии вручения наград «American Music Awards», после которой мы организовали целенаправленную кампанию. Мы предприняли массированный промоушн в Интернете. В марте мы поддержали и оплатили выступление на рок-радиостанции в Тампе (Tampa). Я могу продолжать и продолжать, рассказывая о различных мероприятиях по продвижению, которые мы провели.
Что вы думаете об инциденте с охранником в Южной Каролине (South Carolina) и о том факте, что они обозвали вас "пи**ой" со сцены?
Подобные высказывания не заслуживают никаких комментариев. По меньшей мере, это неразумно.
Повлияет ли это на то, чтобы иметь дело с группой в будущем?
Это не меняет моего отношения к группе. Я очень профессиональный человек.
Их контракт с «Электрой» истекает после выпуска двух альбомов. Вы его возобновите?
Сейчас мне очень трудно что-либо сказать по этому поводу.
Глава вторая
«ОТРЫВКИ ГАЗЕТНЫХ ПУБЛИКАЦИЙ, ПОВЕСТВУЮЩИЕ О ПОСЛЕДНЕМ СРАЖЕНИИ НАШИХ ГЕРОЕВ, КОТОРОЕ ПРЕМЕСТИЛОСЬ СО СЦЕНЫ В СУД, А В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ В ЗАЛ КОРПОРАТИВНЫХ ЗАСЕДАНИЙ»
Через пару недель я планировал засесть в студию и связался с [Сильвией Рон], но она не даст мне моих денег. Я не понимаю. Она трахает фанатов, трахает себя и трахает меня. У меня четверо детей, жена. Я должен выплачивать кредиты за дом, за машину. У меня есть жизнь. Я, чёрт подери, заслужил право иметь один из самых крупных контрактов в рок-н-ролле. Я не хочу, чтобы меня трахала некая тётка, у которой какие-то свои взгляды и свои приоритеты. Она что, расист? Она мужененавистница? В чём её проблема? Мы не можем понять этого, потому что у неё на нас «стояк» (she's had a hard-on for us) с самого первого дня. Ладно, знаешь что, засранка (motherfucker)? У тебя контракт, и если ты хочешь пойти против этой группы, то берегись (we are a loose cannon). Я сделаю твою жизнь несчастной.
— Никки Сикс, цитата из интервью журналу «Spin», март 1998
Каждый, кто читал менее чем лестные высказывания, которые басист «Motley Crue» Никки Сикс сделал в адрес «Elektra Entertainment Group» и её руководителя Сильвии Рон в мартовском номере журнала «Spin», не будет удивлен, услышать, что группа и звукозаписывающий лейбл разрывают отношения. Источники сообщили, что «Motley Crue», которые провели на «Электре» пятнадцать лет и продали более чем 35 миллионов альбомов, изучают альтернативные пути распространения материалов своего каталога. Группа, которая своим альбомом «Too Fast for Love» в 1982 году положила начало направлению глэм-метал, отправится в студию в следующем месяце, чтобы записать новые песни.