Грусть не для тебя

Гиффин Эмили

Конечно, юный, но страстный Джек названивал мне весь следующий день и отправил уйму сообщений на мобильник. В конце концов, я перезвонила ему и сказала, что у меня есть парень, что это серьезно и что лучше ему впредь не звонить. Добавила, что мне очень жаль.

— Понятно. — Он был явно расстроен. — Повезло твоему парню… Но если вдруг ты с ним расстанешься, позвони мне.

Он оставил мне все свои телефоны (домашний, рабочий, номер мобильника), и я почти машинально записала их на обороте меню из китайского ресторанчика, которое выбросила тем же вечером.

— Ладно. Спасибо, Джек. Еще раз извини.

Когда

я повесила трубку, то почувствовала раскаяние — зачем вообще его целовала? Никакого смысла в этом не было. Даже в нерезвом виде я не испытывала к нему и тени интереса. Единственное, что тогда крутилось у меня в голове, так это хочу я или не хочу поцеловать этого парня. Может быть, я его поцеловала, потому что мне так хотелось. Не знаю. А может быть, мне было скучно. Вероятно, я тосковала по тем давно минувшим дням, когда Декс просто с ума сходил от страсти. Мне стало немного жаль, что случай с Джеком сделал очевидной некую проблему в наших отношениях, но затем я решила, что поцелуй — это всего лишь поцелуй, и только. Ерунда. Я даже не стала рассказывать об этом Рейчел. Все ведь закончилось, так и не начавшись, — и мне не хотелось, чтобы она снова села на своего любимого конька и прочла мне проповедь, как всегда бывало, когда в школе и в колледже я обманывала своих парней.

После случая с Джеком я была просто идеальной возлюбленной, довольно долго, почти год. А потом встретила Лэйра — когда наша фирма организовала вечеринку на яхте в честь выпуска нового брэнда спортивной одежды, который назывался «Эммелина». Манекенщик Лэйр родился в Южной Африке; у него была кожа цвета карамели, а голубые глаза — практически одного цвета с костюмом.

После того как он дважды мне улыбнулся, я подошла к нему.

— Скажи мне, — начала я, перекрикивая музыку, — они на самом деле такие?

— Что?

— Твои глаза. Или ты носишь линзы?

Он мелодично засмеялся:

— Черт возьми, нет. Они действительно такие.

— Черт возьми?

Он кивнул и засмеялся опять.

— Как необычно! — Я пристально вглядывалась в его глаза, чтобы убедиться, что это правда. По крайней мере, ничто не выдавало присутствия линз. Он снова захохотал, обнажив великолепные белые зубы. Потом протянул руку:

— Меня зовут Лэйр.

— Как? — переспросила я, задержав свою руку в его сильной влажной ладони.

— Лэйр, — повторил он. — С «э» оборотным.

— Ах, вот как? Очень милое имя, — сказала я, представив себе, как мы обнимаемся в каком-нибудь укромном уголке. — А я Дарси.

— Рад познакомиться, Дарси, — ответил он и оглянулся на остальных гостей.

— Эту вечеринку я планировала несколько месяцев.

— Все просто потрясающе!

— Спасибо, — гордо произнесла я и ввернула несколько жаргонных словечек. Сказала что-то о том, как трудно предоставить клиенту нечто действительно из ряда вон выходящее, при нынешней-то конкуренции.

Он кивнул, потом склонил голову набок. Я засмеялась, соблазнительно накручивая на палец длинную темную прядь.

— Да, здесь очень весело. Мне нравится встречаться со знаменитостями вроде тебя.

Мы еще поболтали, то и дело прерываемые моими коллегами и другими гостями. Подруга Лэйра, Кимми, в розовых шерстяных брючках с темно-синей вышивкой «69» на ягодицах и в таком же топике, то и дело подходила к нему и фотографировала на цифровик.

—

Улыбнись, — говорила она, а я пыталась втиснуться в кадр. Но, несмотря на все старания Кимми, Лэйр не уделял ей никакого внимания, и наша болтовня постепенно переросла в куда более серьезный разговор. Мы заговорили о его семье. Я призналась, что ничего не знаю о Южной Африке, кроме того, что там была расовая дискриминация, пока из тюрьмы не вышел Нельсон Мандела. Лэйр начал рассказывать о политической ситуации, о росте преступности в его родном городе, о том, как красив национальный парк Крюгер, и я поняла, что он не просто красавчик. Он сказал, что работает моделью только для того, чтобы платить за учебу и иметь возможность хорошо одеваться.

После вечеринки мы вместе сели в такси. Мои намерения были просты — мне всего лишь хотелось его поцеловать, точно так же, как Джека. Но когда Лэйр шепнул мне на ухо: «Дарси, а не хочешь ли ты заехать ко мне в отель?» — я ничего не смогла с собой поделать. Я поехала с ним в «Палас», прекрасно сознавая, что это практически согласие заняться с ним любовью на полном серьезе.

Именно этим мы и занимались. Примерно в четвертом часу утра я встала, оделась и сказала, что мне пора домой. Теоретически я могла остаться подольше, потому что Декс был в командировке, но заснуть рядом с другим мужчиной значило окончательно изменить. Мне казалось, что до сих пор настоящей измены не было. Хотя, по правде говоря, как мне кажется, проверить очень легко: представь, что твой партнер увидел запись на видео, и реши для себя, сочтет он это изменой или нет. Конечно, этот тест я завалила. Но с другой стороны, не перешла некую черту и очень тем гордилась.

Итак, я оставила тоскующего Лэйра, и после нескольких недель страстной и мучительной переписки мы наконец окончательно порвали друг с другом. Проведенный вместе вечер начал улетучиваться из моей памяти, и я почти совсем забыла те невероятные глаза, пока однажды не увидела Лэйра, в белых шортах, улыбающегося мне с афиши в самом центре Таймс-сквер. Я припомнила все детали и подумала, что могло бы случиться, если бы я бросила Декса ради него. Представила себе жизнь в Африке, где полно слонов и автомобильных грабителей, и решила, что, слава Богу, все закончилось в отеле «Палас».

Спустя несколько месяцев Декс сделал мне предложение, и я поклялась, что всегда буду ему верна. Пусть даже у нас мало общего и я уже не трепещу от страсти при каждом его взгляде. Но, в конце концов, Декс — это отличная партия. Я собиралась выйти за него и счастливо жить на Вест-Сайде. Может быть, мы в конце концов, переедем в более престижный район, но это уже детали.

Все было предрешено.

О Маркусе я и не думала.

4

Много лет Маркус был для меня лишь бездельником-студентом, соседом Декса по комнате в джорджтаунском общежитии. Маркус все время ходил обкуренный и закончил учебу в числе последних, в то время как Декс был одним из лучших выпускников и никогда не пробовал наркотики. Но дружба, завязавшаяся в студенческие годы, — это сильная штука, и поэтому они оставались близкими приятелями и во время обучения в колледже, и много лет спустя, пусть даже и живя в сотнях миль друг от друга.