Грусть не для тебя
Шрифт:
— Ты почти сказал. Скажи еще раз!
Он вздохнул и нежно посмотрел на меня:
— Я действительно вроде как тебя люблю. Хоть ты и сумасшедшая.
Я победно улыбнулась — Маркус сломался. Он будет к моим услугам, как только мне захочется. И все последующие дни я маялась, ожидая знака свыше, ну хоть какого-нибудь знака. Декс или Маркус? Свадьба или любовь? Безопасность или приключения?
А потом, в начале сентября, за неделю до свадьбы, я, наконец, получила ответ на вопрос. Две параллельные розовые полоски на индикаторе — положительный тест на беременность.
7
—
— Это значит, что ты скоро станешь папой.
— Быть такого не может.
— Может.
— Ты шутишь?
— Нет. Я беременна. Маркус откинулся на спинку дивана и закрыл журнал. Я села рядом, взяла его за руки и замолчала. Может, он меня обнимет. Нежно прикоснется. Заплачет.
— И… ты уверена… что он от меня?
— Да, — сказала я. — Между прочим, это обидный вопрос. Я не занималась любовью с Дексом уже… в общем, давно. Ты это знаешь.
— Ты уверена? Ни разу за этот месяц? Дарси, сейчас не время врать.
— Уверена, — твердо сказала я. Так оно и было, слава Богу.
Я вспомнила школьного приятеля — Итона, белокурого, голубоглазого, который женился на своей подружке Бренде, когда она забеременела.
Она тоже была блондинкой. В положенный срок она родила смуглого мальчика с глазами цвета шоколада. Нам с Рейчел было очень жаль Итона — в основном из-за того, сколько унижений ему пришлось перенести, пока длился бракоразводный процесс. Но мне сейчас было не лучше, чем Бренде. По понятным причинам я нашла в ней родственную душу. Она тоже играла не по правилам. Знаю, как она должна была страдать в течение всех девяти месяцев, молясь, чтобы ребенок родился похожим на мужа, а не на того эскимоса, с которым она переспала в каком-нибудь ледяном иглу. Ожидание всегда невыносимо. Меня начало тошнить, как только я об этом подумала. Как хорошо, что мы с Дексом не занимались любовью по меньшей мере месяц. Я уверена, что ребенок от Маркуса.
Я положила тест на кофейный столик и взглянула на две розовые полоски.
— Да, — сказала я, и у меня закружилась голова. — Результат положительный. Раньше никогда ни одной полоски не было… хотя и много раз приходилось проверяться.
— Может быть, проверишь снова? На всякий случай? — спросил Маркус, вытаскивая из сумки другую упаковку. — Я купил еще вот эти.
— Едва ли можно ошибиться несколько раз подряд, — сказала я. — Это почти точно такой же тест.
— И все же попробуй, — ответил он, снимая обертку с индикатора. Я тяжело вздохнула и пошла в ванную за кружкой, в которую собирала мочу.
У Маркуса отвисла челюсть.
— Ты пописала в эту кружку?
— Да. И что?
— Это моя любимая кружка. — Он поморщился.
— Подумаешь, просто вымоешь ее. Ты что, не слышал, что моча абсолютно стерильна?
Маркус сделал гримасу.
— И с каких
— Больше никогда не смогу из нее пить, — проворчал он.
Я закатила глаза и сунула второй индикатор в его бесценную кружку. Потом медленно вслух досчитала до пяти, вынула его и положила на столик рядом с первым.
Маркус следил за секундной стрелкой, пока я не сказала:
— Появился крестик. Это значит, что результат положительный.
— Дай взглянуть, — сказал он. Не моргая и как будто окаменев, Маркус рассматривал индикатор и сравнивал его с диаграммой на дне упаковки. — По-моему, он получился гораздо бледнее, чем там нарисовано.
— Все равно, это то же самое, — ответила я. — Подумай сам, ведь нельзя же быть беременной более или менее. Прочитай инструкцию.
Маркус вглядывался в мелкий шрифт, явно надеясь меня разубедить и найти тот абзац, в котором говорится о возможности ошибочных результатов. Когда он отложил листок, на его лице явственно отразился страх.
— И что теперь?
— Ну, для начала… через девять месяцев у нас будет ребенок, — торжественно объявила я.
— Ты серьезно? — довольно резко спросил он.
Я выразительно взглянула на него, давая понять, что серьезна как никогда. Потом взяла его за руки.
Маркус замер.
— Ты уверена, что хочешь этого? Ведь есть же другие варианты.
Намек был ясен. Я гордо подняла голову и ответила:
— Я против абортов.
Не знаю, почему я это сказала, ведь сама всегда была за них. И более того, мне не очень-то и хотелось становиться матерью — по крайней мере, так рано. У меня не было ровным счетом никакой тяги к материнству в отличие от моих подруг, достигших тридцати. Мне, разумеется, не хотелось испортить фигуру, да еще и взвалить на себя такую ответственность, отказавшись от свободы и ночной жизни.
Но в ту минуту я была необъяснимо счастлива оттого, что результат оказался положительным. Может, я была настолько увлечена Маркусом, что сама идея родить от него ребенка показалась мне захватывающей. Что может быть романтичнее? А может, меня привлекала возможность повертеть им еще немного. Не нужно было даже спрашивать, как он ко мне относится. По-своему он был просто без ума от меня. Но Маркус был одним из тех парней, которых невозможно контролировать. Беременность поможет мне его удержать. Не то чтобы я сознательно сделала все, чтобы залететь от него. Не совсем так. Я вспомнила о том самом дне. Разумеется, это могло случиться в любой момент.
И еще очевиднее тогда стало главное: положительный результат означает, что свадьбы не будет. Я испытывала истинное облегчение, и, стало быть, вот он, ответ на вопрос: я не хочу замуж за Декса. В какой-то момент я просто перестала думать о нем и о нашей полуфантастической свадьбе, захваченная тем, что мне предстоит сыграть роль в куда более потрясающей драме.
— Скажу Дексу сегодня же, — заявила я с апломбом, который удивил даже меня саму.
— Что ты беременна? — в ужасе спросил Маркус.